— Нет! — решительно отказалась я. — Не знаю, за что вы так ненавидите Матвея, но я его не предам.
— Я? Ненавижу? — удивился Петр Андреевич. — Вовсе нет. И очень даже наоборот. Так ты отказываешься?
— Я требую объяснений. Я не понимаю, зачем вам это.
— Нет, Яра. С объяснениями ты не получишь ни земель, ни заводов. Но я буду настаивать. И мне не хотелось бы прибегнуть к крайним мерам.
— Вы мне угрожаете?
— Яра! — опять вмешался Александр Иванович.
— Ничего, Саша. Ничего. Дочь Ивана Морозова разочаровала бы меня, если бы согласилась на сделку, не обговорив условий. — Петр Андреевич вновь довольно улыбнулся. — Предлагаю в последний раз…
— Нет.
— Хорошо. Тогда постарайся понять. Полковник Нестеров сам по себе — ничто. Однако у него влиятельные покровители. Настолько влиятельные, что мне они не по зубам. И даже если мне удастся избежать, скажем так… последствий, то Матвею — нет. В лучшем случае, ему испортят карьеру. В худшем — искалечат или лишат жизни.
— Он что, родственник императора? — спросила я мрачно.
— Императрицы, — ответил Петр Андреевич. — Поверь, это гораздо хуже. С императором можно договориться.
Любовник он ее, что ли? Я прибью Ольгу! Вызову на дуэль — и прибью!
— Доказать виновность Нестерова легко, ты ведь согласна на ментальный допрос, — продолжил Петр Андреевич.
— Согласна, — подтвердила я.
— Это замечательно. Благодаря этому я могу вытащить Матвея с минимальными потерями. Пострадает только его самолюбие.
— А полковник Нестеров останется безнаказанным?
— Если сделка состоится, его переведут в провинцию. Покровители понимают, что Нестеров виновен, но хотят сохранить лицо. Если правда станет известна, разразится скандал. Интересы семьи пострадают.
— Вы принесете Матвея в жертву?
— Я спасаю Матвея, Яра. Спасаю. Оставь эмоции, подумай о последствиях. Да, твой поступок будет благородным и правильным. Поверь, правда — не всегда лучший инструмент, чтобы наказать виновного. Я умею ждать. Я накажу Нестерова. Но не сейчас.
— Обещаете, что накажете? — Я смотрела на Петра Андреевича исподлобья. — Дайте слово.
— Даю слово боярина Шереметева, — произнес он.
Я взглянула на Александра Ивановича, словно хотела спросить, правильно ли поступаю. Однако на его лице застыла непроницаемая маска.
— Хорошо, — сказала я. — Вашего слова достаточно. Я изменю показания.
— Я твой должник, Яра. Можешь обратиться с любой просьбой, я помогу, если это будет в моих силах.
— Вы не в силах внуку помочь, — вздохнула я. — Уж простите… за правду.
Петр Андреевич и теперь не рассердился. Попрощавшись, он ушел.