Я вернулась к той двери, что захлопнули за моей спиной, подергала ручку, постучала в нее ногой. Тщетно, никто не отозвался.
Поспать, что ли? На полу или вот… халаты собрать, постелить.
Я вновь села, прислонившись спиной к стене. До утра меня навряд ли хватятся. Бестужев, когда я не явлюсь на пробежку, ломиться в дом к Антонине Юрьевне не будет. И, получается, за мной никто не следит, иначе Александр Иванович уже был бы тут.
И Карамелька… А она будет беспокоиться? И вообще, как она там без меня? Спит? Бродит по дому? А связь с ошейником? Не исчезла ли она, если я в подвале?
Я разволновалась, беспокоясь о химере. Вскочила и заколотила в дверь.
— Эй! Хватит! Выпустите меня немедленно!
— Мяу-у-у! — раздалось сзади.
Я обернулась так быстро, что впечаталась спиной в дверь.
— Карамелька? Это ты⁈
Химера, к слову, без ошейника, в своем истинном обличье, порхала сантиметрах в десяти от пола.
— Ты можешь перемещаться ко мне, если нужно, — догадалась я. — Почему же никто мне не сказал…
Я протянула к ней руки, и Карамелька прыгнула ко мне, прижалась к груди. Ласковая она, все-таки. Хоть и с крыльями, а вылитая кошка.
— Нет, милая, через Испод я не пойду даже с тобой, — сказала я вслух. — А двери открывать ты умеешь?
Я не ожидала, что химера кивнет или отрицательно покачает головой, однако ответ ее поняла. Будто почувствовала.
— Другого выхода нет? Я хочу выбраться отсюда.
Карамелька соскочила на пол, побежала вперед. А там, где коридор заканчивался глухой стеной, поскребла по ней лапой.
— Тут… выход? — не поверила я.
Гладкая же стена! Ни выемки, ни бугорка. Хм… Гладкая? Две стены рядом — каменная кладка. А эта — будто кусок скалы.
— Мяу!
Подпрыгнув, Карамелька вдруг больно укусила меня за палец. На коже выступила кровь.
— Ты чего? — опешила я.
— Мяу!
Ее взгляд уперся в стену. А в памяти всплыл разговор, случившийся во время прогулки на яхте. О тайных комнатах в подвале. И о крови Морозовых, способных эти комнаты открыть.
Я чувствовала себя весьма глупо, вытирая окровавленный палец о стену. Место выбрала наугад. И, естественно, ничего не произошло!
— И зачем? — строго спросила я у Карамельки. — Что это было?
Рядом что-то треснуло и загудело. Взглянув на стену, я увидела, что на ней появилась трещина. И трещина эта увеличивается, открывая проход.
Охр… С ума сойти, короче!
И все бы ничего, если бы по ту сторону проема было темно. Допустим, двери, запечатанные кровью — не редкость. Не обязательно моей, любой. Я вполне могла допустить, что преподаватели прячут от гимназисток какие-нибудь особенные артефакты. Те, что в учебе нужны, но без присмотра оставить нельзя.