Вообще всё больше серьёзно пострадавших возвращались в строй. Люди подлечивались и шли к Алексеичу проситься обратно. Пусть хромые и косые, но обстрелянные, все они горели желанием приносить пользу, — вынужденное безделье не нравилось никому.

Проводя параллель, мне кажется, что нападение стало для станицы своеобразной прививкой, — как собак от чумки прививают, сами того не подозревая, бандиты привили нас от чрезмерной самоуверенности и глупости. Многие, наверное, и я в том числе, считали, что достаточно иметь автомат с патронами, и всё будет хорошо. И только отойдя от шока первых дней, перевязав раны и похоронив погибших, мы поняли простую и страшную истину: количество стволов и даже храбрость не всегда переходят в качество обороны. Из сотни убитых сельчан больше половины пришлось как раз на восточную окраину — там, где действовала совсем небольшая группа нападавших, чьей единственной целью было лишь отвлечь на себя внимание основных сил защитников.

И эта прививка, хоть и дорогой ценой, подействовала. Вызвала иммунный ответ.

Собрав всех, кто имел хоть какое-то отношение к ратному делу — от отслуживших срочную до охотников и просто крепких мужиков, да и некоторых женщин, — создали некое подобие учебного центра. Назвали просто — «Учебка».

«Учеников» разделили на группы по пятнадцать человек, приравняв каждую ко взводу из трех отделений. Назначили командиров — кого по опыту, кого по авторитету, кого просто за громкий голос — и посадили за парты в школе.

Изучали теорию и практику военного дела; общее для всех давал Василич и ещё один бывший офицер в звании капитана; Олег же занялся подготовкой «спецназа». На теоретических занятиях изучали различные методы ведения боя, такие как позиционная оборона — это когда ты окопался на рубеже и изо всех сил огрызаешься, сковывая противника; маневренная оборона — не держаться за пядь земли любой ценой, а организованно отходить на заранее подготовленные тыловые позиции, изматывая врага; ну и, конечно же, наступление — как его правильно подготовить и провести. Рисовались плакаты, чертились таблицы, штудировались книжки по тактике и стратегии. Понятно, что информация давалась не как в военных училищах, с огромной поправкой на нашу ситуацию и вооружение. Но в итоге «студенты» уже к третьему занятию начинали цитировать Сунь-Цзы и Клаузевица, что поначалу вызывало у меня улыбку. Я как-то спросил у Василича, зачем, ведь мы не армия? И был тактично, но твёрдо послан куда подальше с просьбой не лезть не в свое дело.

Практика мне казалась более нужной — как и куда стрелять, куда бежать и что делать в той или иной ситуации. Изучали оружие, как имеющееся, так и то, которого не было, — его исключительно по картинкам.