Внутренне улыбнувшись, я перекинул термос на пассажирское сиденье, с трудом втиснул свое уставшее тело за руль и вставил ключ в замок зажигания.
После того что творилось снаружи, сама кабина «буханки» показалась мне тихой гаванью. Внутри, конечно, тоже не жарко — тонкий металл промерз насквозь, но здесь хотя бы не сечет по лицу эта ледяная дробь, и снег не лезет за шиворот. Я прислонился к холодной спинке сиденья, и просто выдохнул. Несколько секунд тишины, прерываемых лишь завыванием ветра в щелях кузова и собственным тяжелым дыханием.
Отдышавшись немного, почувствовав, как ледяное онемение начинает отступать от щек, я машинально проверил рычаг КПП — нейтраль. Пальцы, закоченевшие даже в перчатках, с трудом нашли в кармане ключ. Воткнул его в замок зажигания, повернул до характерного щелчка — лампочки приборной панели моргнули тусклым желтым светом. Взял паузу, давая время бензонасосу, и резко провернул ключ дальше. Стартер захрипел, и с первого же рывка, с облегчающим урчанием, ожил двигатель.
— Что ни говори, а инжектор — это сила, — пробормотал я себе под нос, ощущая, как вибрация мотора начинает передаваться на кузов, наполняя салон знакомым гулом. — Во всяком случае, пока не сломается.
В принципе, можно дальше и не контролировать, не то что с карбюратором — там вечные проблемы на морозе. А этот сам и сбавит обороты, когда надо, и прибавит.
Пока мотор прогревался, я прильнул к запотевшему боковому стеклу, пытаясь сквозь плотную, колышущуюся пелену снега разглядеть Олега. Бесполезно. Видимость нулевая. Сугробы сливались с небом в одно белесое, движущееся месиво. Вздохнув, переложил трофейные стволы — сайгу и калаш — на задний диван, предварительно разрядив оба. Потом огляделся в тесном салоне, и заметив торчащий из кармана двери мятный целлофановый пакет, переложил из карманов трофеи.
Двигатель работал ровно, глухо урча. Стрелка температуры всё ещё лежала на нуле, но из дефлекторов печки уже начинало пробиваться едва уловимое тепло. 'Как раз закончу здесь, и можно будет погреться, — решил я, и подняв воротник куртки, выскочил наружу.
Снег и ветер обрушились с новой силой: следы, которые я оставил буквально пять минут назад, когда шёл сюда, уже почти полностью замело. Ветер не унимался, почти исчезнувшее солнце едва светило, и я неожиданно чётко осознал что если мы не поторопимся, то никуда уже не уедем. Во всяком случае на колёсах.
Я плюнул на осторожность и просто попер вперед, туда, где по моим сбивчивым расчетам должен был находиться Олег. Дотопал до примерного места, остановился, вжав голову в плечи. Прищурился, вглядываясь в белую круговерть. Ни Олега, ни его следов — ничего! Пустота. Но прежде чем успел толком расстроиться, до моих ушей, спрятанных под толстым слоем шапки и капюшона, донесся приглушенный, но отчетливый звук — протяжное, натужное жужжание стартера. Видимо, Олег нашел ключи от «японца» и пытается его завести. Облегчение сменилось недоумением: «Странно, почему мы не встретились? Обе машины стояли рядышком, буквально в паре метров друг от друга — не могли же мы вплотную не заметить друг друга?» Это казалось нелепым.