Минут через десять вернулась Аня и, захватив из холодных сенцев большую кастрюлю, поставила разогреваться на печку.
— Ну что? Не успокоился? — негромко, чтобы не слышали дети, поинтересовался я.
— Нет, так и ходит. Даже не знаю, что и делать, — огорчённо вздохнула супруга. — Накрыла клетку мешковиной, если его собаки напугали, должно помочь. Замкнутое пространство даёт чувство защищенности.
— Интересно, кто вообще может напугать этого гоблина? — усмехнулся я, скептически покачав головой. — Если ты забыла, после его появления наши собаки словно мешком прибитые ходят. Раньше за забором каждый шорох облаивали, а теперь тише воды, ниже травы.
Я действительно не представлял, что в нашем дворе могло так перепугать тварь. Мысленно перебрал возможных кандидатов: кот? куры? свинья в хлеву? Всё казалось нелепым. Лишь огромный алабай теоретически мог вызвать у молодого твареныша инстинктивный страх. Овчарки же… их он просто на лоскуты порвал бы и даже не почесался. И потом, — добавил я, глядя на Аню, — как по-твоему, они могли проникнуть к нему? По воздуху? Или он почуял их за стеной и с ума сошел от страха?
— Я только предположила, Вась, — вздохнула Аня, помешивая ложкой в кастрюле. — Он напуган, это ясно. Но чего он мог испугаться, непонятно… Она на секунду снова вышла в сени и, вернувшись, добавила: — Накормлю тебя и ещё схожу, понаблюдаю за ним. Может, успокоился под мешковиной. Ты потом куда? Обратно на аэродром?
— Обратно, — кивнул я, почувствовав ломоту в костях при одной мысли о новой поездке. — Надо соляру выгрузить из кукурузника, да оружие прибрать… Не знаю, что глава ещё скажет. Если совет соберёт, то эти трындеть до завтра будут, обсуждать да взвешивать. Тогда можно будет отдохнуть по-человечески… Я посмотрел на Аню с надеждой. — Может, баньку затопите, пока я езжу?
— Как скажешь, — согласилась жена без особого энтузиазма, выставляя на стол тарелки.
— А что у нас на ужин? — косясь на большую кастрюлю, я почему-то подумал про пельмени, но не угадал.
— Борщ и котлеты. — Аня сняла крышку, и пар хлынул густым облаком.
— Круто. А хлеба нет? Хоть кусочек? — С мукой пока не очень, но иногда Аня всё же печёт небольшие булочки, из расчёта по одной на человека. Если доживём, на следующий год посадим больше пшеницы, и тогда, возможно, такого дефицита не будет.
— Нет. — Аня недовольно повернулась. — Когда бы я успела?
— Да я просто спросил… — оправдался я, понимая, что невольно задел ее.
— А я просто ответила. — Смягчившись, она налила мне полную миску густого, дымящегося борща. Затем достала из печи чугунную сковороду, где шипели и подрумянивались две здоровенные, темно-коричневые котлеты. Положила их мне на край тарелки. Отдельно на маленьком блюдце появились несколько солёных огурцов, хрустяще порезанных ломтиками. — Ешь, пока горячее. — И снова куда-то вышла.