Я опешил. Помогать — да, держать — да. Но шить?
— Не знаю, — честно выдохнул я. — Не умею.
— Попробуй, — ее голос был усталым, но спокойным. Она протянула мне металлический иглодержатель. В его губках была уже вставлена изогнутая хирургическая игла с длинной черной шелковой нитью. — Вот игла. Держи крепко. Не тяни нить сильно, чтобы не порвать кожу. И главное… не трясись. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Не страшно.
Я шумно вздохнул, сглотнув ком в горле. Аргументов не было. Посмотрев на сосредоточенное, усталое лицо жены, я выругался про себя, покорно взял иглодержатель и присел на корточки перед девушкой. Её лицо под запекшейся кровью было очень молодым, почти детским. Я вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и поднес иглу к краю зияющей раны на ее голове. Запах крови, спирта и страха ударил в нос.
Рваная рана на голове девушки предстала передо мной во всей своей жуткой неприглядности. Кусок скальпа размером с ладонь был сорван почти полностью, удерживаясь лишь на узенькой, растянутой до предела полоске кожи у виска. Он безжизненно сползал на лоб, обнажая белесую кость черепа и сочащиеся ярко-алые капли. Каждый раз, когда я пытался приподнять его иглой, из глубины раны сочилась новая волна крови, теплой и липкой на пальцах. Что ее так изувечило? Пуля? Слишком большой разрыв для пулевого ранения, края рваные, лохматые. Осколок? Маловероятно, характер повреждения не тот. Скорее всего, упала впопыхах, ударилась виском о какой-то острый угол или арматуру. Если отбросить ужас реальности, картина напоминала неловкий удар саблей — промахнулись, лишь содрали кожу. Зрелище не для слабонервных.
— Три стежка, всего три, — диктовала мне Аня, ее голос, обычно мягкий, сейчас звучал как приказ, отрывистый и сосредоточенный. Она даже не повернулась, вся ее внимание было приковано к седому, которого она и Ольга укладывали на бок, осматривая входные отверстия пуль на спине. — Чтобы кожа на лоб не съезжала. Просто стяни края. И тут же, уже обращаясь к Славику, который метался между двумя ранеными: — Ты говорил про морфин? Где он?
Славик закивал так усердно, что казалось, вот-вот сломает шею.
— Да! Вот! — В порыве он схватил кофр и, неловко повернувшись, с грохотом вывалил все его содержимое на пыльный пол. Бутылочки, ампулы, бинты раскатились во все стороны.
Но я уже отключился. Весь мой мир сузился до зияющей раны, скользкого лоскута кожи и холодного металла иглодержателя в моей потной ладони. Медицинская игла, изогнутая в форме полумесяца, напоминала миниатюрную кривую саблю. Представьте себе кольцо от связки ключей, разрубленное пополам поперек — вот такая же дуга. Казалось бы, простая форма, но в дрожащих руках она превращалась в орудие пытки.