Дорогу к нашему дому я помнил, да и заблудиться было негде. Подъехали прямо к знакомому крыльцу. Заглушил мотор. В салоне, поверх запаха огурцов, теперь витал тяжелый запах крови и пороха.

Мы вылезли. Мужики потащили седого. Олег собрал в охапку всё найденное оружие. Я взял на руки девушку. Поначалу она казалась легкой, как перышко. Но этажу к третьему её тело стало наливаться свинцом. На пятом этаже она превратилась в неподъемного бегемота.

Ввалились в квартиру. Я занёс девушку в зал и уложил на расстеленный у печки картон. Мужики слегка отстали. Не дожидаясь вопросов, Аня тут же бросилась к раненой, ее глаза моментально сфокусировались на пропитанном кровью бинте. Лицо стало сосредоточенным, профессиональным.

— Там ещё один, — предупредил я. — только он походу того, не жилец.

— Посмотрим, — коротко кивнула Аня, уже срезая ножницами бинт на голове девушки. Маша торопливо ставила большую кастрюлю с водой на печку, Ольга искала что-то в наших сумках, а дети испуганно выглядывали из палатки.

Я отвернулся, стараясь не смотреть на рану, чувствуя подкатывающую тошноту.

— Куда его? — ввалились, запыхавшись, Леонид и Олег. Нога Седого волочилась по полу, оставляя кровавый след.

— Сюда, сюда! — засуетились женщины, расчищая место по другую сторону печки. Детей Ольга мягко, но настойчиво затолкала обратно в палатку и задернула полог.

Седого аккуратно положили на картон. Леонид, достав свой острый охотничий нож, стал аккуратно срезать с него куртку, свитер, рубашку, обнажая худую, жилистую грудь и бок с двумя зияющими входными отверстиями. Кровь сочилась медленно, темно.

— Две пули в грудь, одна в ногу выше колена, — докладывал Леонид, работая ножом.

Славик тем временем сбегал вниз за своим кофром, и вернувшись, поставил его рядом с Аниной коробкой-аптечкой.

— Там лекарства! Бинты, спирт… Морфин! — он распахнул крышку, показывая содержимое.

Тем временем Леонид освободил от одежды торс седого. Кожа была бледной, с синюшным оттенком. Дыхание — хриплое, клокочущее.

— Готово, — доложил он Ане.

Та оторвалась на секунду от девушки, критически оглядела работу.

— Штанину режь, выше раны. Полностью ногу освободи. До голого тела. Потом… — ее взгляд упал на меня, и в нем читалась усталая решимость. — Вася, достань коробку с иглами, шовный материал, спирт и ватные тампоны. Быстро.

То, что глубокую рваную рану на голове девушки нужно зашивать, я понял еще там, на месте. Но сейчас участвовать в этом процессе не хотел.

Не нравятся мне такие вещи. Но у жены были другие планы.

— Зашить сможешь? — неожиданно спросила Аня.