— Так я ж не попрусь напролом, дурак что ли? — отмахнулся Леонид, в его глазах читалась решимость. — Подкрадусь аккуратненько, с тыла, из-за соседнего дома. И крикну издалека. Узнает — отзовется. Нет — отойду.
— А если это всё же не он? Если вы ошиблись? — вступил я. Меня тоже коробила от этой затеи. Даже если это Славка, где он был всё это время? Как оказался здесь, среди мародеров и прочей нечисти?
— Что я, по-твоему, совсем из ума выжил? — Леонид повернулся ко мне, его глаза горели. — Говорю же, Славик это! Сто пудов! Не сомневайся. — Он ткнул пальцем в сторону многоэтажки. — Он!
— Тогда я с тобой, — сказал я решительно. — Прикрою, если что. На, кстати… — я протянул ему сенсорный телефон. — Пароль — четыре единицы. Может, что полезное внутри.
Леонид кивнул, убрал гаджет, и положив бинокль на подоконник, произнёс;
— Тогда пошли уже, пока они там не разбежались.
Подобраться вплотную к подъезду, не подставляясь, было невозможно. Мы замерли метрах в пятидесяти от него, прижавшись к холодной, обшарпанной стене соседней постройки. Но расстояние для крика было приемлемым. Леонид, откашлявшись, сложил ладони рупором у рта и прокричал, вкладывая в голос всю мощь легких:
— Сла-а-авик! Э-это дя-ядя Лёня-я! Слышишь меня-я⁈ — Его голос, резкий и гулкий, разнесся по заснеженному пустырю, заглушая на мгновение завывание ветра. Он повторил зов дважды, трепетно вслушиваясь в наступившую тишину.
Сначала ответа не было. Только снег хлопьями падал на капюшоны. И вот, через минуту, показавшуюся вечностью, донёсся приглушенный, но отчётливый окрик:
— Слышу! Какой дядя Лёня⁈ Откуда⁈
— Ну точно он! — Леонид аж подпрыгнул от радости, его лицо расплылось в улыбке. Он сделал шаг вперед, из-за укрытия. — И голос его! Я ж говорил!
— Ты чего⁈ С ума сошёл⁈ — Я вцепился ему в рукав куртки, резко оттягивая назад за стену.
— Крышкин! — недовольно буркнул Леонид, вырывая руку, но оставаясь за укрытием. — Крышкин! С девятой улицы! Помнишь⁈ — крикнул он снова.
Славик снова замолчал. Пауза затянулась. Когда он ответил, в голосе сквозила настороженность, проверка:
— Брод… брод на четвертой знаешь?
— Какой там на четвертой брод⁈ — Леонид фыркнул, будто его оскорбили. — Ты спятил, Славка? Брод на шестой!
Опять молчание. И новый вопрос, уже с явной подковыркой, как пароль. Леонид, поморщившись, ответил, но недоверчивый недоросль не унимался, придумывая всё новые и новые шарады. Это действо могло тянуться бесконечно, отнимая драгоценное время, но моё терпение лопнуло. Воспользовавшись очередной паузой в этом абсурдном диалоге, я высунулся из-за угла и рявкнул так, чтобы было слышно даже на верхних этажах, вложив в голос всю злость и нетерпение: