И только я открыл рот, чтобы ответить — а разговаривали мы уже в полный голос, не таясь, — как откуда-то совсем рядом, из бокового коридора, который мы только что прошли, донёсся отчётливый, металлический лязг. Звук был негромким, смазанным, будто приглушённым толщей металла, но ослышаться мы не могли. Оба. Это был однозначный щелчок — точь-в-точь как звук захлопывающейся массивной двери.

— Стоп. Ты это слышал? — замер напарник, и его палец застыл на кнопке телефона.

— Свет потуши! — резко прошипел я.

— Может, сквозняк? — неуверенно предположил он.

Лёгкий ветерок по коридорам действительно гулял, но чтобы захлопнуть такую тяжёлую дверь… Сомнений у меня не было — этот звук был рукотворным.

Не прикасавшиеся к оружию с самого начала вылазки, мы синхронно, почти машинально, вскинули свои обрезы. Ещё через мгновение, сжав в потных ладонях приклады, медленно и осторожно пошли назад, на звук.

Как я и предполагал, дверь в боковой коридор, через которую мы только что прошли, оказалась заперта. Мы упёрлись в неё плечами, но, несмотря на все усилия, она не поддавалась ни на миллиметр.

— Вот же сука! — выругался напарник, отскакивая от люка и потирая ушибленное плечо. — Как так-то? Может, всё-таки ветром?

Отвечать я не стал. Если минуту назад у меня и были сомнения, то теперь я был абсолютно уверен — нас закрыли. Специально.

— И что делать? — в его голосе впервые зазвучала тревога.

Вопрос был риторическим. Вариантов не было — только вперёд, глубже в лабиринт.

И мы пошли. Я — первый, полагаясь на свои глаза, которые уже немного привыкли к темноте. Андрей — за мной, в паре шагов, на расстоянии вытянутой руки. С фонарём было бы, конечно, сподручнее, но в этом случае мы светились бы, как новогодняя ёлка. Оно и так двигаться абсолютно бесшумно не получалось — сапоги то и дело скрипели по покрытому окаменевшей грязью полу, а дыхание слышалось слишком громко. А уж со светом мы стали бы идеальной мишенью.

До спуска в «бойлерную» мы добрались быстро, но вниз не полезли — там был тупик. Вместо этого мы свернули в первый же попавшийся боковой тоннель. В этот раз нас не интересовали каюты — мы просто шли вперёд, надеясь, что этот коридор куда-нибудь выведет. Корабль был огромен, и не могло быть, чтобы не было никаких обходных путей, развилок или запасных выходов. Другой вопрос — насколько хорошо ориентируются те, кто нас запер? Если они знают этот лабиринт лучше нас, то могут просто перекрыть все возможные пути к отступлению и… подождать.

Без еды мы, может, и прожили бы несколько дней. Но вот воды у нас с собой было — глоток, другой. И мы могли умереть от жажды. Звучало это дико и нелепо — умереть от жажды на корабле, посреди его металлических внутренностей.