Прямо, направо, снова прямо и наверх по скрипучей железной трапеции.

Третья палуба. Здесь было темнее, пахло дымом. Повсюду слышались крики, приказы, ругань. Снаружи, сквозь зияющие пробоины в борту, били лучи прожекторов, выхватывая из ночи клубы дыма и бегущие фигуры. И над всем этим — тот самый ужасающий рев, который, казалось, разрывал барабанные перепонки. Рев пикирующих бомбардировщиков.

Про сон я уже забыл. Мною владел один-единственный инстинкт — спрятаться. Но не дали. Здоровенный унтер-офицер с окровавленной повязкой на голове и безумными глазами схватил меня за борт и с силой толкнул к зенитному орудию, установленному у самого края палубы. Возле него, в неестественных позах, лежали двое матросов. Унтер что-то проревел, его голос потонул в общем гуле, но жест был красноречив: «Место твое здесь!»

Разбираться в устройстве орудия не потребовалось. Знание пришло откуда-то изнутри, как будто я делал это всю жизнь. Я оттащил тело одного из убитых зенитчиков и уверенно встал на его место, взявшись за рукоятки наведения. Теперь нужна была цель.

Но кругом стоял сплошной грохот, небо прошивали трассеры, лучи прожекторов метались, не находя цели. И вдруг они сошлись в одной точке, высветив четкий, стремительный силуэт вражеского самолета. Я не успел разглядеть модель, да это и неважно. Раз подсвечивают — значит, он. Быстро, почти машинально, я довернул тяжелый ствол, поймал силуэт в перекрестье прицела и нажал на гашетку.

Орудие ожило, затряслось, изрыгая огонь и дым. Длинная очередь трассирующих снарядов ушла в ночь. Мои трассеры прошли ниже и правее цели. Но кто-то другой оказался метче — самолет вдруг резко клюнул носом, на его крыле вспыхнуло пламя, и через секунду он исчез в ослепительной огненной вспышке, осветившей на мгновение все вокруг.

Лучи прожекторов снова замелькали, и скоро снова выхватили из тьмы очередной самолет.

— Да! — заревел я от восторга, когда мои снаряды наконец нашли цель. На этот раз гигантской вспышки не последовало, но я видел, как вражеская машина буквально развалилась в воздухе на куски.

Ликование перехватило горло. Когда в лучах света появился следующий силуэт, я уже жаждал новой жертвы. Но… щелк-щелк. Орудие дернулось и замолкло. Кончились патроны. Я сорвался с места, подтащил тяжеленный деревянный ящик, сорвал крышку, вытащил длинный, тяжелый магазин-рожок и с треском вставил его на место.

Снова прильнул к прицелу. От ствола шел едкий пар, мешавший прицеливанию. Я слепо водил перекрестьем по небу, пытаясь поймать цель. Очередь — мимо. Еще одна — снова мимо.