И я спокойно взялась за дело. Вытянула левую руку и пошла в обход — искать замок. Феникс исступлённо искрил, ладонь обжигало огнём, перчатка едва ли не дымилась, но к боли я давно привыкла, тем более к ожоговой. А заживало на мне всё быстрее, чем на пресловутой собаке — интуитивное исцеление собственного организма палачам давалось легко. Мы ведь травмируем себя сами.

Вход обнаружился между трепещущими крыльями и потребовал Пламени. Искры вокруг моей ладони сгустились, загудели встревоженным пчелиным роем, и я поспешно пережала вену на левом локтевом сгибе, взывая к подмоге. И вспыхнувшее Пламя поглотило искры, стекло к пальцам и ударило в замок.

Феникс вздрогнул, с его крыльев посыпалась каменная крошка, и на спине проступили щели. И меня предсказуемо отшвырнуло в сторону: грохнуло, распахнулась вовнутрь дверь, в лицо ударил мощный поток пыльного спёртого воздуха, а в солнечное сплетение — невидимый кулак, и я, непрезентабельно взмахнув руками, упала на спину и проехалась по земле едва ли не до ближайшей фигуры Змеи. И ощутила, как осыпаются пеплом три сразу защитных кольца. Что за гадость ведьмы наложили на двери?..

Я села, отплёвываясь и проверяя своё состояние. Рёбра вроде целы, всё остальное… тоже. Только кровь хлещет из носа и саднят ободранные при торможении локти. И пятая точка ноет, и кожу щиплет, и… Но цель достигнута, и это главное. И «рыси» не против. И это тоже главное.

Встав, я потёрла причинное место и обнаружила на штанах сзади дырку. И весёлый Стёпкин голос не к месту заметил:

— А говорила, стриптиза не будет…

— А тебе вечером в кино идти, помнишь? — я запрокинула голову, прижав к носу платок, и прогундосила: — Заодно и все свои потребности удовлетворишь, если не растеряешься, а то смотреть тошно. Здоровый же мужик… — и смачно чихнула. Кажется, дверная пыль теперь… везде.

Коллега подошёл и глянул так, что стало стыдно. И я вспомнила, что это сторону его жизни не знаю вообще — она запрятана далеко и глубоко, обвита колючей проволокой под высоким напряжением с табличкой «Не входи — убьёт». И я не полезла, боясь навредить. И кого он оставил в родном городе, спасаясь от тёткиной тирании, из-за чего, кроме провинциальной тоски, лез на стенку и не смотрел на местных девиц, зато радостно вцепился в тёмную ведьму…

— Извини, — покаялась я искренне, пряча в карман куртки испачканный платок, — больше не буду. Не понимаю я шуток юмора, Стёп. Вообще. И… не ходи пока за мной. Позову.

— Лады, — согласился он миролюбиво.

Подземные гробницы выглядели так, как о них рассказывали легенды. Тринадцать стёртых ступеней вниз, высокий широкий коридор в пыльном саване густой паутины, светлые факелы по стенам, вспыхивающие один за другим с каждым моим шагом. И молчащий «компас». Я напрягала все чувства, но они не нащупывали необходимое. А это плохо. Нежить я не ощущаю. По иронии судьбы моей сферой силы была всё же жизнь — тёмная и «больная» её сторона. И с любыми организмами, созданными жизнью, я работать умела, но вот находить… увы, не всех.