Сверчки всё же солгали. Дождь случился.
Ведьма — если утонет, невиновна,
если не утонет, приговорят к сожжению на костре.
Метафора жизни молодой девушки.
Иэн Макьюэн «Сластёна»
Я сидела на крыше самой высотной в городе постройки — девятиэтажного дома, и, устало щурясь, встречала рассвет. Солнце лениво выползало из-за вересковых холмов, окрашивая небо, затянутое перистыми облаками, во все оттенки золота — красного, жёлтого, нежно-ванильного. Наконец-то закончилась эта безумная, полная погонь ночь… и наконец-то я определилась. Расставила приоритеты и смирилась с неизбежным.
Сколько себя помню, со всех сторон мне твердили: я не должна сдаваться, я должна жить, должна действовать… Должна. Всё всем должна. Наблюдателям — отступников, мужу — сына, наставнице — победу, себе… жизнь. И я считала, что из этой ситуации должен быть выход… Опять и опять — должен. Я не умела мыслить иначе — не научили, не позволили научиться. И верить — тоже. И мечтать не научили. Только быть должной и от всего — и ото всех — требовать долг.
И жить — да, тоже не научили, только пахать на наблюдателей. И я пахала, как проклятая. А впрочем, почему «как»? Я проклята, и не только Ехидной. Но ещё и силой, работой… собой. И лишала не только жизни или здоровья, но и веры — тех, кто рискнул вырваться за рамки системы, сделать что-то по-своему, против всего, для себя.
Солнце резануло по глазам, и я зажмурилась. Я всегда отнимала самое ценное — то, что редко находила в себе и не всегда могла себе позволить, — нет, не жизнь. Веру. И с тех пор как начала вымерзать , ощущала себя очень старой и уставшей. Только стариков обычно подводило тело, а меня подводил дух. И вера. Я устала — дико устала — верить в то, что справлюсь. Устала быть сильной. Устала пытать. И жить в паутине наблюдательских долгов. И, помня о басне про лягушку в молоке, по инерции билась, билась… но больше теряла силы, чем взбивала сметану.
Что изменилось теперь? Появился выбор.
Впервые в жизни я позволила себе выбор. Не слепо следовать приказам, а решить для себя, что ценнее и достойнее спасения. Прежде был только бездумный долг. А сейчас… Я ощущала себя сильной и почти свободной. Да, почти. Но всё же свободной. «Надо» по-прежнему висело дамокловым мечом, но впервые оно — осознанно выбранное, взвешенное, правильное, а не навязанное свыше. Наверное, другие выбрали бы собственную жизнь. Но я уже давно чувствовала, что отжила своё. Почти.
Да, почти… Без смены сферы силы, на пути палача — отжила и отвоевала. А сменить сферу мне не позволял договор. Возможность есть — как и у любой ведьмы после получения Пламени. А вот права менять нет. Хотя перед началом этой авантюры мы с начальником заключили второй договор, по которому с меня требовалась фигурально голова Ехидны плюс закрытые гробницы, а взамен обещалась свобода выбора сферы, но… Но. Видно, не судьба. Я не успею — а вот мои потомки успеют. Если я хоть часть договора выполню, то у них выбор будет. Железно. И так тому и быть.