И я поняла, что меня трясет. И я вот-вот расплачусь. Нет, не так — зареву с облегчением, сбрасывая напряжение последних безумных минут… и последних лет.
— Поплачь, — баба Зина придвинулась ближе, — можно. И не стыдно, — и мягко чмокнула меня в висок, пообещав: — А я никому не скажу, что бессердечные палачи умеют плакать. Честно.
Я улыбнулась и расплакалась. Молча. Только по щекам полились слёзы, горло сжало спазмом, и в груди стало очень горячо.
…ведь важнее — гораздо важнее победы над Ехидной — то, что Стёпка выжил. И это отнюдь не моё чудо.
Спасибо, Господи…
— Надо бы найти какую-нибудь возвышенность.
— Чтобы точно убедиться, где мы?
— Не где, а когда. Сегодня поистине колдовская ночь.
Терри Пратчетт «Вещие сестрички»
— Что у нас на повестке дня… то есть ночи? — баба Зина пила -надцатую по счёту чашку кофе, причём натощак.
Я прожевала -надцатый по счету пельмень и пожала плечами:
— Капище, конечно.
— Уж полночь близится… — кивнула ведьма задумчиво. — Кого ждать?
Я встала за очередной порцией. Ем уже второй час и как не в себя…
— Муза будет точно. И не одна.
— Надо звать подмогу.
— Нет, — я щедро сдобрила пельмени сметаной и посыпала чёрным перцем. — Никаких ведьм. Магия капища и подсознательная жажда знаний сводят с ума. Я не поручусь даже за вас.
— А за себя? — баба Зина глянула на меня остро.
Я вспомнила, как не раз давила в себе соблазн, и…
— Тоже, — призналась честно. — Но мне нужна Муза, и я рискну.
— Тогда присмотрим друг за другом, — подытожила она. — Когда в путь?
— Сейчас, доем…
До полуночи — больше часа. Я успела немного поспать, упиться зельями, помедитировать, понаблюдать за Стёпой и транспортировать его домой на Ярославе. Коллеге ничего не грозило, кроме привычного уже разочарования — оттого, что он опять пропустил самое интересное. Зато мне грозило выгорание. Сил-то я скопила, но так мало…
Подготовка и «вооружение» заняли минут пятнадцать. Открыв сундук, я выдала дополнительные защитные амулеты своей напарнице, унизала руки кольцами и браслетами, на всякий случай прихватила пару перчаток. И достала две склянки — одну со своей кровью, вторую — пустую.
— Зинаида Петровна, вы же крови не боитесь? Тогда сдавайте. Понадобится для дела, — и я таинственно улыбнулась. Пространственно-временное кольцо Тифона, полное агрессивной нечисти, напомнило мне о другом кольце. Запрещённом, как и большинство полезного, но… — Сегодня такая ночь, когда можно всё. И всё разрешено . А теперь зовите внука. Объяснения потом.
Я ощущала себя двояко — и переполненной новыми эмоциями и бодростью, и страшно опустошённой. И то за спиной крылья распахивались, и казалось, вот-вот взлечу, то усталость ложилась на плечи, прижимая к земле. И эти противоречия сменяли друг друга так быстро и внезапно, что я не знала, чего от себя ждать. И на всякий случай не ждала ничего. Просто действовала по плановым обстоятельствам.