Живой.
Магия — не наука, не искусство и не религия.
Магия — это ремесло.
Занимаясь ею, мы не молимся и не загадываем желаний.
Чтобы произвести в мире одну из специфических перемен,
мы применяем волю, знание и умение.
Лев Гроссман «Волшебники»
Утро началось с проверки на профпригодность — моей и беса. Я убила три часа на поисковую медитацию, но две вещи нашла — костёр для погибших душ в Долине смерти и некие старые кости в походном рюкзаке вновь прибывшего. Оный возле костей не ощущался, как и нового биения сердца я не услышала, лишь поймала слабые остаточные биоритмы от вещей — новые и незнакомые. Поэтому взялась за беса.
Он проснулся с удовольствием. Долго тянулся, катался по кухонному ковролину и старательно его драл. Я понаблюдала за ним, пока завтракала, и заметила:
— Ты же бес, а не кот. Веди себя, как положено.
— Если бы я вёл себя, как положено, мы бы с тобой не разговаривали, — оскалилась нечисть. — Кого искать?
Восемь вещей, исключив «отработанных» Химеру и Медузу, я загодя разложила на полу, но «кот», обойдя их, лишь раздражённо сморщился:
— Нет. Никого из этих нет.
— А новых?
Бес вскочил на подоконник, высунулся в открытое окно и долго-долго нюхал воздух. А потом обернулся:
— Нечисть осталась только в холмах. Людей не чую.
Я задумчиво глотнула кофе и уточнила:
— А что именно ты чуешь? Кровь? Или силу?
— Силу. И чем её больше — тем лучше чую. А с кровью на месте разбираюсь, — и снова оскалился.
— Тогда скажи, друг мой, — я осторожно подбирала слова, — как от тебя можно спрятать силу? Я знаю, что новый человек в городе точно есть, но не могу его найти — не слышу новое сердце. И ты не чувствуешь силу, хотя в этом конкретном персонаже её должно быть с избытком. Есть ли способ спрятаться даже от тебя?
Бес поскрёб за ухом задней лапой, повернулся и посмотрел в упор:
— А каковы твои возможности, ведьма? Ты слышишь новых, а если серьёзно проверить каждого? Сколько времени на город? И хватит ли тебя?
Я прикинула:
— Если серьёзно и каждого, считывая и запоминая биоритмы… Недели две-три. Но обычно мне хватает звучания сердца и недели.
— А если оно не бьётся?
Теперь я посмотрела на него в упор:
— Что ты хочешь этим сказать?
И замолчала, наконец сообразив. Они же знают особенности моей силы, и первое, что спрячут, это биение сердца. А его можно скрыть только двумя способами — временной остановкой или анабиозным замедлением. Я ведь не услышу новое сердце случайно, только если ищу целенаправленно, и на короткие промежутки — на час-два — можно просыпаться и смело ходить в любой личине, даже у меня под носом. И так же скрывается сила. Я же живой человек, а не механический радар, настроенный на определённую частоту, не спящий, не устающий…