Да, Ехидна… Она ведь многое рассказывала… И это почти сработало в случае с Музой. Почти…
Решение пришло внезапно. Точно во время «общения» с безумной ведьмой мозг, впитывая информацию, усваивал, обрабатывал, анализировал и искал, искал, искал… И нужен был только повод — искра, чиркнувшая рядом с фитилем спичка, опасность взрыва… Чтобы фитиль загорелся, разгоняя тьму и показывая необходимое. И появилось понимание . И — решение.
И схлынула беспомощность. Мара поняла, что нужно делать, и поверила в свои силы. Да, всё получится. Только бы её пустили к наставнице, хоть на полчаса, чтобы извиниться, признать себя слабовольной дурой и рассказать о спасении. Только бы…
Скрипнула дверь, и Мара невольно вздрогнула, обернулась. Здесь её, виноватую, искали бы в последнюю очередь — здесь, в комнате Эллы. Но Павел Сергеевич, глава наблюдателей, неплохо знал своих подчинённых.
Безэмоционально посмотрев на неё, начальник сухо сказал:
— Вот ты где… Идём.
— Куда? — насторожилась Мара.
— Туда.
— Зачем?
— Затем.
— Очень содержательный диалог, — привычно съязвила она.
А Павел Сергеевич посмотрел строго и проронил:
— Элла умирает. Она пришла в себя, но как надолго, не скажет ни один целитель. Она хочет тебя видеть. Идём. Говорит, у неё не больше трёх минут… до полуночи.
Взгляд Мары предательски метнулся к настенным часам. Сейчас — почти десять вечера, но палач, будучи целителем, заранее ощущает свой уход из жизни. Значит, часа два у них есть.
Должно хватить.
Опыт — огромная сила. Пострашнее магической.
Сергей Лукьяненко «Сумеречный Дозор»
Проснувшись, я с минуту смотрела в потолок и не могла понять, что меня разбудило. Но что-то разбудило. Я села и глянула на часы. Почти полдень. Поспала мало, но хорошо. Чувствовала себя отдохнувшей… и неуверенной. После ночного безумия в душе было неуютно. Чуждо. Но очень правильно.
Вот так: приходишь в себя — а там никого нет… Никого прежнего, знакомого и привычного. Лишь давно забытое, убитое и похороненное, но зачем-то восставшее из мёртвых.
Я прислушалась, принюхалась и поняла, от чего проснулась. Встав с постели, взяла рюкзак и вытряхнула из него всё на ковер. Зелья, перчатки, телефон… и пепел. Пояс из амулетов превратился в пепел, уцелело лишь три штуки. Вчера, после стычки с Наядой, помня о свойствах маяков, я сняла его, убрав в рюкзак, чтобы не потерять в сумасшедшем полёте, и не зря.
Разворошив пепел, я отряхнула уцелевшие поисковые амулеты. Должно быть, сработали ловушки в гробницах. Дабы защитники не попали в руки Сфинкса — или не вернулись к Ехидне, их ринулись изымать. И огребли. Я мрачно ухмыльнулась. И «курятник» проредила (Ехидны или Сфинкса — не суть важно), и от тех, кто предположительно служил телом-порталом для Ехидны избавилась. И хорошо бы, больше оных не осталось…