Да, предположительно, из банды выжило лишь четверо, и трое у меня на «мушке», а последний, Сфинкс, преследует свои цели. И Ехидне придётся рискнуть и явиться ко мне раньше времени — использовать меня как портал для перемещения сюда, к выплеску. А я готова. К битве за своё тело — давно готова. Но вот вопрос: жива ли Муза?

Собравшись с мыслями, я умылась и заглянула в холодильник. Только полки и включенный свет… И так же неспешно оделась, натянув джинсы и лёгкий свитер, собрала рюкзак и выпила кофе. Торопиться уже некуда. Да и незачем. Три амулета я добуду в ближайшее время, а четвёртый, от Ехидны, явно находящийся у Сфинкса, можно и бабе Зине поручить. Хорошо не быть единственным воином в поле, то есть в холмах…

За кофе я решила сначала поесть в ближайшей же столовой, а потом наведаться к Анатолю Михайловичу, который остался в городе, окопавшись в родном морге, и проведать заклинателей. Вернее, заклинательницу. Отец Фёдор уехал, а Динара Сафиулловна находилась в больнице. Угрозы её жизни я не видела, значит, бдит за нечистью. А Стёпа… пусть отдохнёт денёк-другой. Крепкий сон чрезвычайно полезен для здоровья.

День выдался чудесный — солнечный, ясный, свежий. Город, отмытый от первой весенней пыли, сиял окнами и стальными крышами. Тротуары устилали сломанные ветки и сорванные ветром яблоневые лепестки. Люди высыпали на улицу, оживленно обсуждая грозу — и старушки на лавочках, и стайки мамаш с колясками, и детвора на скейтах, самокатах и роликах, шумно проносящаяся мимо меня. А я шла строго к кафе и наслаждалась. Жизнью.

Искрящаяся сила жизни людей пахла озоновой свежестью и почему-то пихтой, витала в воздухе тёплой дождевой моросью и оседала на лице. И питала мой «уголь». Да, вчерашняя буря не случайна. И, может статься, сегодняшний выплеск людской силы — единственный щит для их жизней против выплеска колдовского. Если мы не успеем…

В кафе я наелась первым, вторым, третьим и компотом за двоих. Хозяин, седовласый грузин, смотрел на меня одобрительно и норовил подсунуть то шашлык, то салат «за счёт заведения». Я с радостью съела всё, что влезло, а остальное попросила с собой. Мало ли, ночь долгая, а «пациенты» — вредные и сопротивляются.

Доедая последнее пирожное, я достала планшет и проверила почту. А в ответ — тишина. Поколебавшись, я настрочила два письма: короткое и пояснительное — начальнику, сухое и тезисное — мужу. Первое сразу же отправила, а второе пока сохранила в черновиках. Или успею выслать, или не вернусь, и мою почту взломают. И всё поймут. Задумалась о письмах детям и поняла, что они лишние. Из глубины души — там, где семья всегда была рядом, — пришло понимание: знают . Как последние пять лет знали, что я далеко, но жива и здорова.