Носясь над крышей то вертикальными зигзагами, то горизонтальными, то взмывая к дождливому небу, то камнем падая вниз, изредка огрызаясь однотипными заклятьями, я отдавала себе отчёт: она играет. Прощупывает меня. Изучает способности. И ищет возможность оглушить и сбежать — Ехидна смерти «своего» тела никому не простит. И я тоже искала. Бреши в защите. Зазоры в амулетах. И уставала — сил у меня меньше, да и бой в морге даром не прошел. И один удар я всё же пропустила.

Боль в щиколотке появилась внезапно. Уходя от столкновения с крышей, я обернулась, но поздно. По ноге уже полз, разрастаясь на глазах и сжимая плотные кольца, колючий багрово-красный плющ. Острые иглы вспарывали штанину и царапали кожу. Ядовито, поняла я, когда на секунду потемнело в глазах и стало нечем дышать. А рюкзак внизу…

Резко взмыв вверх, я снова неоправданно рискнула. Накрыла ладонью Пламя, направляя его силу на себя — и разгоняя кровь, очищая её от яда, разогревая кожу так, что плющ осыпался пеплом, исцеляя порезы и ожоги в считанные секунды. Но Нимфе их хватило, чтобы лёгким движением ноги сбить меня с «метлы». Даже колдовать, унижая «всесильного» палача, не стала — она просто лягнулась, догнав и перегнав.

Подушка шлёпнулась на крышу, а вот я не упала. «Выросший» из клубка зелёных искр плющ поймал меня в вертикальную паутину, обвился вокруг щиколоток и запястий, растягивая «иксом», впился в кожу ядовитыми колючками. И снова потемнело перед глазами.

— Говорят, палачи не испытывают боли, — сухой голос ведьмы казался далёким эхом. — Знаешь, мне всегда хотелось проверить этот слух. На практике.

— Враньё, — отозвалась я хрипло. — Мы живые люди.

— Обезболивающие? — предположила она. — Какое?

Пламя полыхало, обжигая руку, но спалить плющ силы не хватало, только справиться с ядом и блокировать боль.

— Терпение. Бесконечное… терпение, — я подняла голову и в упор посмотрела на Нимфу.

Признаю — проиграла, и по делу. Не боевая. Остается последнее оружие, верное и испытанное… Я вдохнула влажный воздух, слизнула с верхней губы дождевые капли, расслабленно обмякла в путах и улыбнулась:

— А ты боишься боли?

Она ничем себя не выдала и не отвела глаз, но сердце… дрогнуло. Пульс участился — подскочил всего-то на десять ударов, но выдал. Боится. Сумела справиться со страхом, собралась и забывала, пока вела бой. А сейчас, глаза в глаза, вспомнила . И отлетела на шаг. Дальше не смогла. Я держала её взглядом, не позволяя отвернуться, отшатнуться. Сбежать. И чувствовала, как с каждой секундой повышался чужой пульс и становлюсь сильнее я.