Раздавлю, стерва…

Нимфа вздрогнула и попыталась «раздавить» в ответ. Стебли плюща сжались, колючки впились в руки и ноги, разрывая одежду и вспарывая кожу, но боли опять не было. Зато была яростная уверенность. Удавлю твоим же собственным плющом, гадюка…

И, улыбнувшись в лицо старой ведьме, я представила . В красках. Как, что и зачем делаю. Как она захлёбывается болью, как шипы впиваются её тело и стальными крючьями рвут кожу, как чёрная плеть обхватывает длинную шею и… Плющ вдруг обмяк. И вместо него почудились змеи, но уже мои — те самые, с недавней плетки. И теперь они не в плену держали, а поддерживали меня, не давая упасть. А Нимфа вдруг всхлипнула и закрыла лицо руками.

Я читала в старых хрониках об «обратном воздействии»: если страх сильнее воли, магия жертвы пропитывается силой палача и оборачивается против колдующего. Читала, но даже не мечтала научиться. А всего-то надо было расслабиться… и получить удовольствие. Отпустить себя на свободу.

— Боишься… — я повела плечами, сбрасывая колючие путы.

Плющ, покорный и почерневший, свился в подобие стула, и я села на него как на трон. Нестабильный воздух — под десять метров лёта до крыши, полнейшее спокойствие и сильная, опытная отступница, вздрагивающая от моего взгляда. Сказали бы мне с месяц назад о таком исходе — не поверила бы. А сейчас это казалось… нормальным. Почти.

Размяв онемевшие запястья, я быстро проверила состояние своего организма. Сила переборола яд, кровь чистая, рваные раны на коже стремительно затягиваются… И Пламя, напившись страха, яростно полыхает и рвётся в бой. Требует плату за свою помощь.

— Ты очень боишься боли. И страха боли, — повторила я, один за другим ломая защитные ведьмовские амулеты. Теперь сделать это так просто… — Ехидна жестоко наказывала тех, кто проваливал её задания. И ты хлебнула сполна. Даже слишком.

И в душе шевельнулось… почти сочувствие. Они приходили к Ехидне гордыми, горящими отчаянием и стремлением к знаниям или вечной жизни. А остались после её «учебы» изломанными, застывшими душой и мыслями в одной форме — в ипостаси обозлённых и опасных отступников. Кто смог сохранить себя? Пожалуй, лишь ведьма-Морфей да последний колдун-Мойра. Остальные погибли ещё до встречи со мной, в тисках правил Ехидны.

Я вытерла рваным рукавом мокрое от дождя лицо, колеблясь. Заслуживает казни? Да. Палач во мне ощущал вину ведьмы и без знания досье. И очень хотел убить. Немедленно. И — жалко? Почти. Но достаточно, чтобы сохранить жизнь — пока. И отдать наблюдателям. Не бог весть какая перспектива, однако… Что выбрать? И для начала я выбрала… землю. Заставила сжавшуюся в комок Нимфу опуститься на крышу и, неумело управляя новой «метлой», неуклюже приземлилась следом. Посмотрела на свою жертву и почему-то вспомнила наставницу.