Я проглотила оскорбление с неизменной улыбкой и с достоинством парировала:

— Я не шавка, уважаемая. Я — крайне редкое, породистое и весьма дорогостоящее… существо. Которое может позволить себе не каждый Круг. И родословная моя не вызывает сомнений, в отличие от вашей, — и припомнила досье: — Двенадцатая ведьма в потухшем роду, мать — неразгоревшаяся ведьма, отец — человек. Я-то в своём роду — седьмая разгоревшаяся, с наследственной силой и потомственной магией из родового источника, а не с украденными объедками из чужих «углей».

Да, Нимфа пошла за Ехидной не за знаниями, а за силой. Ведьмы из потухших родов — первые после долгого перерыва — априори слабее тех, кто питался от никогда не угасающего родового источника. И чем дольше перерыв — чем больше в роду поколений людей — тем слабее внезапно разгоревшийся маг.

Удар попал в цель.

— Принимаю вызов, — процедила она зло и протянула руку.

Одно кольцо «восьмёрки» обернулось вокруг моего запястья, второе — протянулось к сухому запястью соперницы. Лицо — моложавое, а вот руки — старые, морщинистые. «Восьмёрка», связав нас, задрожала, замерцала серебристо-зелёным и растаяла, сотворив полог невидимости, поглощающий опасные заклятья из тех, что пролетают мимо цели. И мы закружили друг около друга. Ведьма не спешила покидать «метлу», явно и небезосновательно полагая своё преимущество. А я…

А у меня долго не было практики полётов, и я могла свалиться со своего насеста в любой момент. Но душа требовала риска. Нервов. И я тоже не спешила спускаться на крышу. Только крепче обхватила ногами подушку, наблюдая за соперницей и ожидая её первого шага.

Туча уже затянула вечернее небо, поглотив последние лучи заходящего солнца, и снова начал накрапывать дождь, но мы его не замечали. Мы готовились.

— Как ты одолела свой страх? Как решилась? — моя противница тоже вызвала Пламя — тёмно-зелёное, трепещущее на ветру охапкой поздней травы, цветущее искрами тьмы. «Веник» — как мы в шутку называли Пламя ведьм растительно-животной сферы.

— Нужда.

За её руками я не смотрела, считая пульс. Всё обманчиво — руки, глаза, голос, лишь сердце никогда не лжёт. И меня давно научили угадывать и предсказывать удар — и заклятье — по частоте пульса. Чем он выше и чаще, тем больше расход сил — и тем понятнее, что вот-вот полетит в мою сторону.

— Нужда, значит… — повторила Нимфа и молниеносно атаковала.

Я неуклюже увернулась от зелёного комка искр, вильнув влево. И сразу же ушла в низкий «штопор», избегая раскрытой змеиной пасти. Едва не затормозила о крышу, кое-как выровняла «метлу» и снизу врезала параличом. Нимфа насмешливо хмыкнула, резко взмыв вверх и пропуская серебристо-чёрный комок молний, и снова ударила. И снова. И снова.