— Трое, — сипло сообщил Анатоль Михайлович, щурясь на стены. — Две «кошки», один «паук».

«Кошки» — это плохо. Это очень плохо. Сильнее них — только бес.

— Подайте сигнал старшей города, — посоветовала я, присев и расчерчивая пол мелками. Символы ложились на каменный подвальный пол белой вязью. — Пусть защищает свою территорию . Сколько у нас времени?

— Они в парке.

Мало, но хоть что-то. Я замкнула Динару Сафиулловну и её «подопытного» в защитное кольцо и жестом предложила «ящерице» составить им компанию, но он отрицательно качнул головой и плотоядно оскалился. Небрежно снял халат и кинул его на ближайшую каталку. Потянулся с хрустом и обвёл рентгеновским взглядом стены. Но, даже отъевшись на чужой силе до уровня… пожалуй, между бесом и перерождённой, он слишком походил на человека и почти не фонил тьмой. Надолго ли хватит запасов его силы и храбрости?..

Расставив ловушки у дверей и по углам, которые всегда давали любой нечисти дополнительную силу и защиту, я отряхнула руки от мела, огляделась и снова прислушалась к себе. И именно в этот момент Гарпия и материализовалась. Соткалась из дрожащего воздуха. А впрочем, она и была воздухом. И я ждала её, зажав ладони тонкую чёрную иглу.

Невысокая, плотная — пухлые бока, полные ноги, но очень миловидная внешность: круглое моложавое лицо, голубые глаза, курносый нос, каштановые волосы, собранные в хвост. Похоже, у Ехидны был пунктик не только относительно уровня силы и коварства своих приспешников… Ни одного неприятного лица, кроме, пожалуй, Наяды, сплошь симпатяги.

Встретив оценивающий взгляд Гарпии, я приветливо улыбнулась и тряхнула левой рукой, вызывая Пламя и свою главную силу — страх. Конечно, удобнее было бы дождаться нечисти и врезать по всем сразу волной страха… но она срикошетит от стен, пройдётся по заклинательнице и наверняка её убьёт. Обойдёмся малым. И тонкая игла невидимкой, по зигзагообразной траектории, устремилась к ведьме, незаметно вонзившись в рукав ветровки. Да, этого хватит.

Сила свободно растекалась по венам и ломала мои маскировочные амулеты. Сколько я её прятала, сколько скрывала, чтобы не почуяли заранее… И почему-то вспомнила, что боялась стать страшной, как наставница. Какая глупость… Сила, прорываясь наружу и искря серебристо-чёрным Пламенем, скапливалась в ладони, стекала на пол вязкими липкими комками, собиралась второй тенью.

Гарпия попятилась. Отступила на крошечный шажок, отводя бегающие глаза и взывая к своему Пламени, но — поздно. Первый поединок я уже выиграла. Однажды она уже побывала в моих руках и помнила . Предчувствие боли страшнее самой боли. Тело так боится, что не слышит ни приказов, ни уговоров разума. И переживает боль заранее. Выползают воспоминания, атакуют паникой, и боль скручивает и без моей силы — боль, порождённая только страхом да жалкими остатками совести.