— До свидания.

Баба Зина ушла вслед за своим пацаном, а я осталась сидеть на скамейке, рассеянно перебирая амулеты-приманки, прицепленные к рюкзаку, и слушая звуки влажной ночи. Тихо пели сверчки, беседовал с листвой ветер, одиноко и уныло кричала в глубине кладбища птица. И словно исчез город — ни шума машин, ни говора людей. Только лесная тишь. И кружащие у фонарей мотыльки.

Вот и ещё одно дело сделано… Что остается? Лишь три дня.

Отвлекаясь от дурных мыслей, я прощупала город. Стёпка, Вика, заклинатели… Луна скрылась за тяжёлой тучей, над городом прокатился далёкий громовой раскат, но я не спешила уходить. Там, за воротами кладбищенского парка, новые вопросы и неприятности, а здесь… Три минуты одинокой тишины. Три минуты до…

И снова вспомнилась наставница с ее вечным: «Мара, у тебя три минуты, чтобы успеть!». Три минуты — три дня, и есть ли между ними разница, когда нет опоры и чёткого плана?.. И уже нет наставницы, готовой дать затрещину и рявкнуть: «Хватит думать! Не теряй время попусту и просто сделай!» И пусть начальник твердит, что те, кто уходит, навсегда остаются с нами и в нас… Сейчас бы не помешал её дружеский моральный подзатыльник. Самостоятельно так промотивироваться никогда не получалось. Наверное, я слишком привыкла к опоре в чьём-то лице… Впрочем, как и любой палач, без неё я слишком быстро вымерзала . Или — или.

Встав и подойдя к фонарю, я без интереса рассмотрела амулеты защитников, отданные бабой Зиной. Один — принадлежащий Циклопу, второй — Грифону. Как ведьма Круга умудрилась прищучить бывалого отступника?.. Спрошу при случае. И половина камней — у меня на руках, ровно шесть штук. Которые мы общими усилиями собрали дней за пять. А осталось всего…

Я судорожно сжала в ладони тёплые камни. Мудрые говорят, что труднее всего даются последние шаги до победы, но меня это не утешает. Тяжесть упущенного и острота оставшегося времени давили, жгли, резали на живую, почти до осязаемой боли, нервных спазмов внутри. И стало очень страшно. Раньше спасали мысли о детях, но теперь… они выросли. И, конечно, нуждаются во мне, но всё же… выросли. Справятся. Да и муж знал, с кем связывался, — с без пяти минут мертвецом. Давно готов. И уже почему-то он не опора. Не та опора.

Тихие шаги заставили вздрогнуть, и я быстро обернулась. Динара Сафиулловна подходила, чуть прихрамывая, с такой неестественно прямой спиной, что сразу понималось — болит страшно. В пояснице.

— Ушиб надкостницы, — определила я зачем-то. — Вам нужно в постель. И лекарство. Погодите, сейчас найду зелье…