Ренцо в кадр попадал редко. Он держался в стороне и его нечитаемый, тяжелый взгляд то и дело возвращался ко мне. Просить его позировать у меня не хватило бы смелости, но на парочке случайных, снимков он все-таки остался — мрачный, идеальный, словно сошедший с обложки журнала о миллиардерах.
Когда солнце окончательно село, Рокко открыл новую бутылку Dom Pérignon. Мы подняли тост, стоя на флайбридже, и в этот самый момент над заливом с оглушительным грохотом расцвел первый залп праздничного фейерверка.
Небо взорвалось каскадами красных, синих и золотых огней.
С наступлением темноты морской ветер стал ощутимо прохладнее. Алкоголь приятно шумел в голове, согревая изнутри, но шифон моего тонкого платья от ночной прохлады не спасал совершенно. Я зябко повела плечами, потирая предплечья.
Очередной раскатистый залп салюта озарил палубу багровым светом, и сквозь шум волн я отчетливо уловила негромкий, хриплый шепот Данте, обращенный куда-то мне за спину.
— Si è congelata. Vai a scaldarla.
Мое сердце подпрыгнуло к самому горлу и забилось как птица в клетке. Я не владела итальянским в совершенстве, но благодаря португальскому языку моей семьи общий смысл врезался в сознание безошибочно: «Она замерзла. Иди и согрей её».
Он говорил обо мне? И кому он это сказал? Ренцо?
Спустя секунду я почувствовала, как кто-то встал прямо позади меня. Я не видела его, но жар, исходивший от этого тела, и знакомый, дурманящий запах кедра и дорогого табака не оставляли сомнений. Ренцо.
Мои волосы после купания высохли на ветру и рассыпались по плечам небрежными, растрепанными кудрями. Я стояла не шевелясь, чувствуя его присутствие каждой клеточкой кожи.
— Какая прелесть! — сказала Грейс, слегка захмелевшая и абсолютно счастливая, глядя на очередную вспышку салюта.
Я улыбнулась в ответ, переведя взгляд на Рокко, который стоял позади нее, бережно обнимая свою невесту за талию, согревая ее своим теплом. У меня защемило в груди. Мне отчаянно, до боли захотелось того же.
Алкоголь снял привычные тормоза. Я никогда не отличалась смелостью в отношениях с мужчинами, но сейчас, под грохот фейерверков, страх отступил.
Я слегка повернула голову и посмотрела через плечо. Ренцо стоял вплотную, засунув руки в карманы чиносов, и смотрел на небо.
— Мне холодно. Можно я подойду поближе? — тихо спросила я.
От собственной дерзости желудок скрутило спазмом.
Ренцо опустил глаза на мое лицо. На секунду в его льдистых зрачках мелькнуло удивление, но он тут же коротко, уверенно кивнул.
Я сделала крошечный шаг назад, вжимаясь лопатками в его грудь. Его тело было твердым, как монолитная скала. Сначала он не шевелился, словно давая мне время привыкнуть к его близости, но спустя пару секунд его тяжелая, горячая рука легла мне на талию.