— Звучит неплохо, — я прикрыл глаза, подставляя лицо теплому ветру.
— Вот и я думаю, что отлично, — Рокко сделал паузу, а затем добавил с той самой вкрадчивой интонацией, от которой у меня мгновенно напряглись желваки.
— Захвати с собой Кэт.
Я медленно открыл глаза.
Взгляд зафиксировался на самодовольной физиономии брата.
— Она меня избегает, — ровно произнес я.
Рокко удивленно вскинул брови.
— Да ладно? Грозный Ренцо Ревелло признает, что девчонка держит его на дистанции? Это из-за того, что ты трахал Ребел у нее на глазах?
Я скрипнул зубами, выпуская порцию дыма.
— У нее нет никакого права предъявлять мне претензии. Я ее работодатель, а не муж. К тому же у неё есть этот сопливый футболист.
Данте, до этого увлеченно слушавший рассуждения отца о бейсболе, вдруг резко замолчал. Его пальцы замерли над стаканом. Он скосил глаза в мою сторону, нервно почесал татуированную шею и попытался сделать вид, что изучает рисунок на плитке.
Я слишком хорошо знал своего кузена. Когда Данте начинал вести себя тихо — это означало только одно - он по уши в дерьме.
— Данте, — негромко позвал я, не поворачивая головы.
Он вздрогнул.
— А? Чего вы там обсуждаете?
— Что ты знаешь? — мой тон стал обманчиво мягким. Самым опасным из всех возможных.
— В смысле? Ничего я не знаю, босс. Просто девчонка смутилась, вот и не попадается тебе на глаза...
— Выкладывай, — я стряхнул пепел в тяжелую хрустальную пепельницу. — Или прямо сейчас выплюнешь зубы на этот газон.
Отец, сидевший во главе стола, тяжело вздохнул и покачал головой, но вмешиваться не стал. Старый дон Матео любил смотреть, как его волки выясняют отношения.
Когда отец Данте мотал срок в федеральной тюрьме за вымогательство, пацан рос в нашем доме. А после того, как его старшего брата Дарио застрелили на стрелке в порту, Данте и вовсе стал для нас родным. Но дисциплина и субординация в семье была железная.
Данте затравленно оглянулся на Рокко, ища поддержки, но брат лишь выразительно развел руками. Мол, сам виноват, выгребай.
— Короче... — Данте сглотнул. — Катарина больше не с тем парнем.
Я медленно опустил ноги с шезлонга на мрамор. Спина напряглась как камень.
— Что ты сказал?
— Они окончательно расстались, — выпалил он, инстинктивно отодвигаясь глубже в кресло.
— С каких это пор?
— Еще до того, как этот придурок заявился под двери клуба.
Внутри меня что-то щелкнуло. Дикое бешенство, копившееся последнюю неделю, хлынуло в вены густым кипятком.
— Ты знал об этом целую неделю, — я поднялся на ноги. — Знал, что она одна. И молчал?
— Рен, она умоляла меня не говорить тебе! — Данте подскочил с места, мгновенно оценив траекторию удара, и отступил за массивный стол. — Она плакала, черт возьми! Тот сопляк ей изменил, она застукала его в спальне с девкой! Я дал ей слово!