— Святые люди, — заключил отец, появившийся в кадре с неизменной кружкой чая. — Передай этому джентльмену, что когда я приеду в Бостон, я лично пожму ему руку.
Они, конечно же, решили, что мой благодетель — седовласый почтенный ресторатор лет шестидесяти. Разуверять их я не стала. А уж о том, что мы с Вэлом расстались, я не заикнулась вовсе. Начни я сейчас оправдываться, отец первым же рейсом прилетел бы сюда и силой увез меня домой, решив, что без парня мне в чужом городе делать нечего.
Позже я скинула десяток фотографий квартиры брату. Мигель тут же ответил голосовым сообщением, ехидно поинтересовавшись, не завела ли я себе богатого «папика». Я отправила ему смайлик со средним пальцем и заблокировала экран.
Звонкий стук во входную дверь заставил меня вздрогнуть.
Я подошла к глазку и с удивлением увидела Данте.
Кузен Ренцо стоял на лестничной площадке в серых вытертых джинсах и облегающей футболке с глубоким V-образным вырезом, за ворот которой были зацеплены дорогие солнцезащитные очки. Из-под ткани на мускулистой шее отчетливо виднелась черная татуировка птицы. В каждой руке он держал по два доверху набитых бумажных пакета с логотипом элитного гастронома.
Я распахнула дверь: — Э-э... привет?
— Привет, хозяйка, — Данте по-хозяйски перешагнул порог, даже не дожидаясь приглашения, и прошествовал на кухню, с глухим стуком водрузив пакеты на гранитную столешницу. — Ни хрена себе, а при дневном свете здесь еще круче, чем ночью.
— Данте, что это такое? — я подошла к стойке, с подозрением заглядывая в недра пакетов.
— Гуманитарная помощь голодающим студентам, — невозмутимо отозвался он, уже открывая дверцу моего холодильника. — Вчера ночью я заметил, что у тебя на полках шаром покати. Решил исправить ситуацию.
— Ты сам решил? — я скрестила руки на груди, с легким прищуром глядя на его виноватую ухмылку. — Или Ренцо приказал?
Данте замер, оглянулся через плечо и комично развел руками. — Ладно, расколола. Босс велел забить твой холодильник под завязку и предупредил, что если я проговорюсь — он переломает мне пальцы. Но, судя по всему, конспиратор из меня хреновый.
— Зачем он это делает? — я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри вспыхивает привычная смесь благодарности и раздражения. — Он что, думает, что я умру с голоду? Или это его извращенный способ извиниться за то, что он вчера изуродовал Вэла на моих глазах?
Данте тихо рассмеялся, облокотившись бедром о кухонный остров. — Кэт, поверь мне, Ренцо Ревелло не извиняется ни перед кем и никогда в этой жизни. Для него признать вину — всё равно что пустить себе пулю в лоб. Просто... прими эти чертовы продукты. Он не обеднеет, а ты перестанешь просвечивать от голода.