Очередное собеседование пошло прахом. Я поняла это в ту самую секунду, когда эйчар натянула дежурную пластиковую улыбку и пообещала перезвонить.
В Бостоне никто не жаждал платить нормальные деньги студентке без опыта. Мне предлагали либо стажировки за спасибо, либо минимальную ставку, которой едва хватило бы на пачку овсянки, не говоря уже о плате за учебу и аренде жилья.
А ведь я поклялась родителям, что встану на ноги сама. Только при этом условии они отпустили меня через полстраны вслед за Блейком. План был предельно ясен: найти стабильную работу, обустроиться, а уже потом подавать документы в местный колледж.
На деле же всё пошло наперекосяк с первой недели. Вэл снимал квартиру неподалеку от кампуса, но клятвенно уверял, что администрация запрещает подселять посторонних под угрозой выселения. А поскольку его жилье уже оплатили родители на год вперед и вернуть деньги было нельзя, он любезно нашел мне другой вариант — через знакомого своей знакомой.
Так я оказалась в крошечной трехкомнатной квартире на окраине, которую делила с тремя абсолютно незнакомыми людьми. Мне досталась самая тесная спальня, больше похожая на чулан без нормального окна, зато дешевая. Выбирать не приходилось: идти мне было некуда.
Я лавировала в плотной толпе на тротуаре, то и дело уворачиваясь от чужих локтей и спешащих клерков. Переходить улицы в центре Бостона — отдельный вид экстрима: водители здесь не признают пешеходных переходов, а велосипедисты и вовсе несутся напролом. Пару дней назад один такой едва не сбил меня с ног, когда я летела на очередное провальное интервью.
Сегодня на мне были светлые брюки с высокой посадкой, выглаженная белая блузка и ярко-синие лодочки на каблуках, одолженные у соседки. Сумку я с собой не брала — все ценности умещались в карманах: телефон в прозрачном чехле, куда я засунула проездной, водительские права, ключ от квартиры и жалкие крохи наличности. Даже дебетовой карты у меня пока не было.
Огибая широкоплечего мужчину у витрины, я заметила сутулого бездомного. Он робко обращался к прохожим, но люди обтекали его, глядя сквозь, словно он был пустотой.
— Пожалуйста... хоть пару долларов на еду... — донесся до меня хриплый, надтреснутый голос.
Я замерла, опустила руку в карман и нащупала несколько смятых купюр. Пятидолларовую и пару единиц.
— Извините, у меня совсем немного, — я протянула ему деньги, оставив себе мелочь. — Мне нужно пополнить проездной на метро, но остальное возьмите.
Мужчина поднял на меня мутный взгляд, явно опешив от того, что к нему вообще кто-то подошел. Потертая, засаленная куртка, слой въевшейся дорожной пыли на морщинистом лице. Он с такой растерянной жадностью посмотрел на эти несчастные бумажки, выискивая глазами ближайший ларек с дешевой едой, что к горлу подкатил ком.