Тогда я посмотрела на него и сказала:

«— Я не сбегу. Больше не сбегу. Только если ты не дашь мне поводов разочароваться в тебе…»

И, наверное, именно это стало для него точкой отсчёта, потому что Тигран и правда ни разу не дал повода усомниться в нём. И именно поэтому я точно знаю, что у нас всё получится. Потому что отношения, над которыми работают двое, обречены на успех.

Украдкой смотрю на Тиграна. Он стоит у мангала, уверенно переворачивает мясо, что‑то говорит Паше, иногда посмеивается. Солнце падает на его плечи, играет бликами на волосах. Он выглядит спокойным и счастливым.

Затем смотрю на Лею, она бежит по траве, спотыкается, смеётся, тут же поднимается и снова мчится вперёд. Наша любимая девочка.

Чувствую, как тёплый ветер касается лица, как солнце ласково греет кожу. Вдыхаю свежий воздух полной грудью и вдруг понимаю…

Я счастлива. Вот оно: настоящее женское счастье.

Не громкое, не показательное, а глубокое, спокойное и уверенное.

Тигран

Стоя у мангала и переворачивая мясо, вдруг ловлю себя на том, что улыбаюсь без всякой причины, просто так. Давно в моей душе не было так спокойно, тепло и надёжно. Такое чувство я раньше путал с контролем, с уверенностью, что всё подчинено мне, а сейчас понимаю, что это совсем другое.

Это счастье.

Василиса стоит у стола, что‑то обсуждает с Евой, смеётся, поправляет выбившуюся прядь волос, на ней голубой сарафан в мелкий цветочек, который безумно ей идет. Домашняя, настоящая, моя. И каждый раз, когда я думаю об этом слове, внутри что‑то сжимается, так благодарно и осторожно, будто боюсь спугнуть.

Василиса сумела меня простить.

До сих пор не понимаю, как и почему, после всего, что я натворил… После давления, грубости, ошибок, самоуверенности. После того, как я считал, что знаю, как «правильно», и не спрашивал, а просто решал.

Василиса могла уйти, ведь имела на это полное право.

Но она осталась, и не просто осталась, она впустила меня обратно в своё сердце. Не сразу, и не без боли, но честно.

И именно это научило меня главному: ошибаться не так страшно. Страшно — не понять своих ошибок и продолжать их совершать, упорно называя это «характером» или «образом жизни».

Я понял, по‑настоящему понял.

Теперь, глядя на Василису и на нашу дочь, я точно знаю, чего хочу. Не власти, не контроля, не подчинения своим прихотям.

Я просто хочу быть рядом. Всегда.

— Братан, я что‑то не понял… — слышу я за спиной и хмыкаю ещё до того, как Паша продолжает. — Я уже устал ждать приглашения на вашу свадьбу. Год как‑никак прошёл.

Я усмехаюсь, не оборачиваясь сразу. Этот вопрос ощущается как заноза. Не больно, но чувствительно.