Я ловлю на себе взгляд Тиграна. Он наблюдает за сценой с неподдельным интересом, даже с лёгкой улыбкой в уголках губ. Будто заранее знал, чем всё закончится, будто был уверен, что эта встреча мне нужна.

И я вдруг понимаю: сколько бы я ни злилась на своих родителей, как бы ни пыталась отгородиться от них, забыть, вычеркнуть из жизни — я безумно по ним скучала.

Мама бросается ко мне первой.

— Василиса… — её голос нервно дрожит.

Я пытаюсь держаться, правда пытаюсь. Но слёзы всё равно прорываются, брызгают из глаз, застилают взгляд. Внутри что‑то ломается окончательно, и я обнимаю маму в ответ, утыкаясь лицом ей в плечо. Слышу собственные всхлипы, тихие, почти детские.

— Дочка, прости нас… — шепчет она. — Мы так по тебе скучали.

Я молчу, слова застревают где‑то в горле. Не знаю, что ответить, но чувствую, как сердце медленно, нехотя начинает таять.

Мама отстраняется первой, и тут же замечает Лею. Ее глаза округляются, она охает от восторга и поспешно вытирает слезу.

— Малышка… — шепчет она. — Какая красавица! Копия Василисы! Да и от Тиграна что‑то есть…

Голос у неё звенит, словно колокольчик.

— Можно я её возьму? — мама спрашивает с осторожностью, будто боится отказа.

— Да, конечно, — отвечаю я.

Разве я могу ей отказать?

Мама берёт Лею на руки, на её лице появляется такое облегчение, такое искреннее счастье, что я сама невольно улыбаюсь. Даже несмотря на дыру внутри. Лея тихо сопит, потом что‑то бормочет во сне, и мама замирает, словно держит самое хрупкое сокровище в мире.

Подходит отец.

Он выглядит старше, чем я его помню. Взгляд виноватый, осторожный. Такой, будто он действительно осознал свои ошибки.

— Я рад, что ты вернулась, — тихо говорит он и обнимает меня.

«Меня заставили вернуться…» — так и норовит сорваться с языка, но я молчу.

— Прости меня, — добавляет он следом, едва слышно.

Смотрю на него пристально и медленно качаю головой. Плевать на прошлые обиды, родители есть родители. Наверное, и с моей стороны было глупо избегать общения и игнорировать их столько времени. Я ведь вижу, как сильно они переживали.

Отец берёт Лею на руки следом за мамой. И на его лице появляется безмятежная, искренняя улыбка. Лея звонко люлюкает, размахивая крохотными ручками, и родители смеются: легко, по‑настоящему.

— Здравствуй, внучка, — приветствует её отец. — Я твой дедушка. А это — твоя бабушка.

Я смотрю на них и чувствую странное тепло. Болезненное, щемящее, но все же настоящее.

Пока родители заняты малышкой, Тигран незаметно подходит ко мне ближе. Наклоняется и бросает прямо в ухо:

— Ну как?