Я убеждаю себя, что где-то там впереди есть дорога, люди, машины, спасение.

Что мы дойдём, просто должны дойти.

Снег хрустит под сапогами, как стекло.

Иногда я почти падаю, цепляясь за ветки.

Сильный порыв ветра швыряет в лицо пригоршню снега, и от холода сводит губы.

Лея снова начинает сипло плакать, сердце сжимается, ведь нас могут услышать.

— Тише, золотце, тише, — судорожно проговариваю, прижимая малышку ещё ближе. — Всё хорошо, мама рядом.

Я оглядываюсь, лес одинаковый со всех сторон. Белые кроны, тьма между стволами…

Ни тропинки, ни намёка на дорогу.

Паника накатывает, но я заставляю себя дышать ровнее. Нельзя терять голову сейчас, нужно мыслить рационально. Понимаю, что малышка хочет есть. Шагаю ещё несколько метров, пока не нахожу небольшую поляну, где ветер расчистил снег.

Сажусь прямо на корни дерева, держу Лею одной рукой, другой расстёгиваю куртку.

Пока кормлю, всё вокруг будто замирает. Снег кружится тихо, почти ласково.

Дочка успокаивается, глаза полузакрыты, дышит ровно.

Я ловлю себя на мысли, что даже в аду могут быть такие минуты: нежные, волшебные, когда ты забываешь обо всём.

Оглядываюсь, никого вокруг. Только лес и тишина.

Но стоит дочке уснуть, я снова поднимаюсь.

Дальше, нужно идти дальше.

Не знаю, сколько проходит времени: час, два? В теле каждая минута чувствуется как отдельная боль.

Холод забрался под одежду, пальцы онемели, но я всё ещё держу малышку, крепко, будто всё наше будущее зависит от этой хватки.

Иногда ловлю себя на том, что повторяю про себя: вперёд, вперёд, вперёд.

В какой-то момент я даже не понимаю, где север, где юг, всё выглядит одинаково. Ветки, снег, следы собственных шагов, которые тут же заметает ветром.

Сердце колотится. Мне начинает казаться, что я слышу где-то далеко звук мотора.

Останавливаюсь, замираю. Нет, ничего. Только ветер. Наверное, привиделось, но спокойнее от этого не становится.

Теперь уже не только страх преследует, к нему добавляется растерянность.

Куда иду? В какую сторону вообще шла?

Мне нужно хоть что-то: следы других людей, линию электропередач, протектор шин. Но, черт возьми, нет ничего.

Лес словно поглотил нас, и я иду дальше вслепую. Каждый шаг даётся тяжелее, но останавливаться — значит сдаться.

— Ты моя смелая, да? — говорю малышке, хотя она спит. — Самая смелая. Мы справимся, — голос нервно дрожит, и я не знаю, кого убеждаю больше: её или себя.

На миг представляю лицо Тиграна.

Тот холодный взгляд, когда он злится.

Представляю, как он ходит по территории заправки, как рвёт все на куски, отдаёт приказы своим людям. Меня передёргивает. Да, он умеет искать.