— За пятьдесят. Не знаю точно.
Покосившись на Удо, я увидела, как тот кивнул быстро и сосредоточенно.
— Поэтому ты не боялась от меня зачать?
Он так и сказал — «зачать». Не «залететь», не «забрюхатеть», а «зачать».
Я остановилась, потому что разряженного лесного воздуха вдруг стало мало.
— Я не могу иметь детей ни от кого другого, пока он жив.
Произнести вслух это тоже оказалось проще, чем мне думалось.
Удо тоже остановился, как будто отдышаться ему нужно было не меньше, чем мне.
— Поэтому ты решилась на побег. Он потребовал ребёнка.
Он не спрашивал, а утверждал, и мне снова захотелось то ли обнять его, то ли ударить. Или, может быть, в обратном порядке.
— Я же сказала, он не отцепится.
— Как будто кто-то даст ему выбор.
Он взял меня за руку и потянул за собой, как если бы выяснил всё, что хотел, и добавить ему было больше нечего.
Нараставшее в груди чувство я могла бы определить как смятение, если бы рискнула вообще думать об этом.
Точно не здесь и не сейчас.
— Ты решил показать мне ещё одну непроходимую чащу?
— Непроходимую, если ты ни разу через неё не ходила. Но так мы срежем пару миль.
Ради такой возможности я готова была погнаться хоть за самим чёртом.
Пить начинало хотеться всерьёз, и когда спустя пару часов нам попался небольшой ручей, мы задержались возле него дольше, чем следовало.
Обещанием ещё одного чуть дальше Удо удалось меня по-настоящему подбодрить.
Силы и дыхание нужно было экономить, чтобы не терять темп, но он всё равно развлекал меня всю дорогу, рассказывая о своих приключениях в дороге, но не спрашивая о моих.
Я слушала вполуха, больше размышляя о том, каково это должно было быть — лишиться всего в одночасье? Из герцога, чье имя многих заставляло трепетать, превратиться в бродягу Тобиаса. Какие аргументы пришлось пустить в ход герцогу Бруно, чтобы заставить его взять золото и кинжал?
К счастью, совсем я его слова из внимания не упустила, и успела сосредоточиться вовремя, когда он начал говорить о своей последней герцогине.
О её неравном герцогам Кернам происхождении трепались много, но дочка аптекаря, которой было дано обойти родовое проклятие…
Звучало красиво, а на деле становилось не по себе.
— Почему именно она?
— Не знаю, — Удо пожал плечами и убрал назад упавшие на лоб волосы. — Бруно пытался выяснить, тоже не смог. Он предпочитает думать, что это был тот самый мифический шанс на искупление или черт знает что ещё. Единственная возможность избавиться от проклятия, но ею надо суметь воспользоваться.
— Он думает, что нечто подобное может сработать с тобой?
Он остановился, чтобы посмотреть на меня, прежде чем ответить.