Все, о чем мы вспоминали, все мои рассуждения…
Он слушал и смеялся про себя — вот почему интонация, с которой он это произнес, была такой странной.
Скручивая волосы в узел, я приказала себе остановиться. Не думать сейчас.
Нужно было добраться до Адель и Карлы, убедиться, что с ними все в порядке, и только после можно будет.
Сказать им или не сказать?
Захочет ли он сам продолжать строить из себя… Кого? Бродягу? Странника? Загадочного, но не злого человека с вызывающе дорогим кинжалом?
К счастью, обувь я не потеряла, без нее пришлось бы труднее.
Удо… Чертов Удо Керн, хренов настоящий герцог шел чуть впереди, безошибочно угадывая дорогу — то ли он в самом деле так хорошо знал эти леса, то ли ему помогала та сила, о которой некогда слагали легенды.
То, что мне доводилось слышать о нем… Этот человек был не просто ровней Паулю, он был еще опаснее, потому что не щадил ни своих, ни чужих. Пауль хотя бы Итану был предан как собака.
Был.
Это главное, сладкое, пьянящее слово.
То, что осталось от Пауля, догорало в одной из многочисленных пещер. Когда дикое синее пламя потухнет, даже праха не останется. Он в самом деле больше не будет дышать мне в затылок, не появится неожиданно там, где я надеялась немного отдохнуть.
Это не означало, что Итан оставит меня в покое, но давало передышку, о которой я не смела мечтать.
Мы все не смели мечтать.
Новость о его смерти сможет стать решающим аргументом в оставшемся тлеть конфликте. Не зная Пауля так хорошо, как я, толком не видя его в деле, и Карла, и Адель, боялись его немногим меньше.
За такое известие они обе должны были простить мне если не все, то очень многое.
— Осторожно, — чертов герцог подхватил меня под локоть, не дав споткнуться о большую ветку. — Почти пришли.
Лишь теперь я заметила густые кусты дикой малины. Те самые, среди которых мы ссорились.
Среди которых Адель посмела наставить на него, — а значит, фактически на меня, — свой пистолет.
Вокруг было тихо. Ни света, ни треска костра, хотя в сумерках развести его было самое время.
Забыв и об усталости, и о своих сомнениях, я бросилась вперед, боясь и ожидая увидеть разгромленную повозку и…
Поляна была пуста.
Если не считать убитых разбойников, на ней никого и ничего не было — ни костра, ни лагеря, ни нашей повозки. Ни Карлы, ни Адель.
Стоя в самом центре, я даже не пыталась унять отчаянно колотящееся сердце, потому что там, где трава еще была примята колесами, лежали мой плащ и пистолет. Даже самого тощего кошелька, и того не было.
— Вот же суки чертовы! — я засмеялась, проводя ладонью по лицу, и не узнала собственных смех.