— … А с тобой не получилось совсем. И ты сбежала. А он не захотел тебя отпускать.
Его взгляд прожигал висок, и я убрала волосы за ухо, прежде чем глубоко вздохнуть и повернуться к нему.
— Посмотри на меня. Только смотри внимательно! Вот что у него получилось.
В свете этого костра ему должны были быть особенно хорошо видны и мои глаза, и мои волосы.
— Прежде чем я сбежала, эта мразь меня изуродовала…
— Ты очень красивая.
Он перебил тихо и так уверенно, что я в очередной раз осеклась на полуслове.
Сейчас — лучше бы ударил.
Я покачала головой, признавая поражение. До подобного человека невозможно было достучаться рассказами такого рода. Он в самом деле едва ли понимал, что во всем этом не так.
Снова перехватив за подбородок, Удо заставил меня поднять лицо и, не оставив времени на то, чтобы как следует огрызнуться, поцеловал глубоко и жадно. Почти как там, возле пещеры.
Свернувшаяся в груди горечь в одну секунду превратилась в злость, а потом схлынула, переплавляясь в… благодарность?
Он ловил губами мои губы, гладил шею кончиками пальцев, не настаивая на большем, и сейчас я верила ему больше, чем хотела бы сама.
Разведённый им огонь согревал, но не был слишком жарким. Сырая одежда быстро высохла, и спать, завернувшись в плащ, оказалось даже уютно.
Сказалась ли усталость, или дело было в моём спутнике, но я провалилась в сон быстро, мягко и почти без тревоги и, вероятно, проспала бы до самого утра, если бы не крик.
Короткий, отчаянный и полный ужаса, он пронёсся над лесом, напугав птиц, заставив меня сесть и замереть в попытке унять колотящееся сердце.
В лесу стояла тишина. Ветки негромко шуршали на лёгком ночном ветру, крошечный огонёк ещё теплился, но не больше, чем нужно, чтобы не оставить в полной темноте.
Как будто ничего не было, как будто послышалось, приснилось…
Однако я слишком привыкла доверять себе, чтобы купиться на это.
Кричал определённо мужчина, и чёртов герцог…
Я огляделась внимательнее и поняла, что его нет.
На поляне я осталась одна, а Удо…
Скинув плащ, я медленно выдохнула, чтобы сосредоточиться, и пошла в том направлении, которое подсказывала моя интуиция.
Ночь стояла уже глухая, предрассветная, мрачная, и если бы не светлая макушка, я могла бы не заметить его сразу.
Он сидел на земле, почти скрытый огромным кустом шиповника, прислонившись к дереву спиной, и часто поверхностно дышал.
Подходить к человеку в таком состоянии не следовало хотя бы из элементарных соображений приличия, но я все равно села рядом.
— Твоя очередь. Что с тобой происходит по ночам?
Рубашка у его горла была сбита, на плече лежала крошечная травинка — резко вскочив, он не подумал привести себя в порядок, срываясь в лес.