Даже из вежливости не поддержав мою попытку пошутить, он положил ладонь мне на затылок, притягивая ближе, вынуждая неудобно извернуться, но прислониться лбом к его лбу.
— Он больше тебя не тронет. Мне нужно добраться домой, там у меня появится пространство для маневра. Даже если Бруно не станет помогать, я что-нибудь придумаю.
— И что потом?
Я снова закрыла глаза, чтобы не видеть его так близко, но когда он говорил, его дыхание обжигало мне губы.
— Если ты его убьешь, это окажется хуже, чем было с Паулем. У тебя ведь до сих пор голова болит…
— Значит, потерплю, — Удо улыбнулся, мягко погладил меня по шее сзади. — Она теперь всегда болит. А еще в ней раздаются голоса. Непрекращающийся шум. Бессвязные мысли. Так это все хотя бы обретет какой-то смысл. Тебе не нужно волноваться об этом. Просто потерпи еще один день.
Я поцеловала его первой — прежде чем успела подумать, прежде чем успела себя остановить.
Чертов герцог, только что окончательно ставший просто Удо, ответил сразу же. Перехватил инициативу, разомкнув мои губы языком, и сердце снова куда-то провалилось, потому что самая отвратительная за последние годы ночь вдруг стала необыкновенно хороша.
Утром от этих иссушающих полубезумных поцелуев непривычно саднили губы, и, глядя на себя в мутное зеркало, я отстраненно удивилась тому, что они не припухли.
На что-то большее ни Удо, ни меня просто не хватило, но уснуть, обнимая его, надышавшись им, как гарью в пещере, было настолько странно и восхитительно, что любое большее, пожалуй, стало бы уже лишним.
Наша одежда и правда выглядела лучше, хотя сменить ее однозначно стоило.
А еще мне стоило как можно быстрее отрезветь, потому что, уходя на рассвете, Удо просто бросил ключ от комнаты на стойку, а после обнял меня за плечи, как вчера — на этот раз просто для того, чтобы обнять, — и я снова не подумала из-под его руки выворачиваться.
Вопреки и его, и моим опасениям, ночь действительно прошла спокойно. В тот единственный раз, когда я встала, чтобы выпить воды, он спал и лишь немного морщился во сне — по всей видимости, даже его непрекращающиеся кошмары отступили перед смертельной свинцовой усталостью.
Мне оставалось только надеяться, что герцог Керн сможет и захочет сдержать их. И что дома Удо не станет хуже — подобное могло быть предусмотрено проклятием, наложенным на него. Слишком много воспоминаний, чересчур велика опасность, что даже проклятый, он попытается вернуться к привычной жизни.
Если бы мне пришло в голову отомстить кому-то подобным образом, я бы ни за что не забыла эту часть. Что может быть изящнее, чем лишить врага пристанища и дома?