Комната действительно оказалась паршивой — маленькая, тесная, с узкой кроватью, придвинутой к стене, — но у небольшого окна в самом деле стояло ведро с теплой водой.

На всякий случай заперевшись, я привела себя в порядок, даже наконец расчесала волосы обнаружившимся тут же старым гребнем.

После нескольких последних дней это можно было принять за сказку, и оттого казалось особенно отвратительным.

Мне давненько не приходилось бывать в настолько бедственном положении.

Едва ли герцог Керн сталкивался с подобным вообще, даже добровольно отправившись в изгнание.

При воспоминании о том, какой ценой он добился для нас этих условий, мышцы начинали противно дрожать. Нельзя было позволять ему, нужно было заставить вернуться.

Теперь исправлять что-либо было уже поздно, а постель оказалась чистой.

Натянув на плечо повыше нижнюю рубашку, в которой осталась, сняв платье, я поморщилась, мечтая о том, чтобы эта дыра сгорела дотла.

И вздрогнула, когда в дверь деликатно постучали. Спустя секунду она открылась, и в комнату вошел чертов герцог.

Он был мокрым, но уже не таким бледным, как полчаса назад.

— Ты где был?

— Ходил к реке. Не хочу принести Бруно в подарок блох. Где твоя одежда?

Сил, чтобы встать, уже не было, и я качнула головой, указывая на стул.

Он хмыкнул, окинув взглядом то, что осталось от моего платья, а потом щелкнул пальцами.

— К утру оно хотя бы будет чистым. После найдем, во что переодеться, — на мой немой вопрос он ответил почти невпопад, продолжая осматриваться, а потом взял одно из двух одеял, что лежали в изножьи кровати.

Сидя неподвижно, я бессмысленно наблюдала за тем, как он запирает дверь и проверяет надежность замка, а после расстилает одеяло на полу.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

— Собираюсь спать. Устал как собака.

Вытянувшись на спине, он с очевидным наслаждением заложил руки за голову, глядя в потолок, а мне стало нечем дышать.

Чертов герцог не просто устроился на полу, он лег между дверью и уступленной мне кроватью, и мне отчего-то по-настоящему захотелось заплакать. Или посмеяться навзрыд.

— Удо, — вопреки ожиданиям, имя сорвалось с губ так естественно, так просто. — Не дури.

Он приподнялся на локте, глядя на меня с тревогой, а я просто подвинулась к стене.

Места для двоих было слишком мало, поэтому, когда он лег на край, я сползла, устраиваясь на его плече.

Мы оба мылись как пришлось, но от его кожи снова пахло грозой и травами.

Теперь я хотя бы понимала, почему.

Прикрыв глаза, я уткнулась ему в шею, вдыхая этот запах, позволяя Удо сначала укутать одеялом меня, а после набросить второе на нас обоих.