Девочки продолжали ужинать, что-то негромко обсуждая. Мною они сейчас не интересовались, и я со спокойной совестью взялась за его пояс.
У Тобиаса оказался красивый член — не маленький, но и не слишком большой, крепкий, ровный. Водя по нему ладонью, я находила, что оставила этого человека в живых очень удачно. То, что мне было нужно сейчас.
Времени в моем распоряжении оказалось предостаточно, и я не торопилась, наслаждаясь ощущением чувствительной и нежной кожи под рукой, тем, как сбивалось дыхание Тобиаса.
Он по-прежнему сидел неподвижно, — как будто у него был выбор! — но смотрел на меня темно и внимательно.
Ему в самом деле всё нравилось. Едва ли я была первой женщиной в его жизни, в буквальном смысле взявшей инициативу в свои руки, но сейчас он был полностью сосредоточен на мне, и это, черт возьми, было тоже приятно.
Прервавшись просто чтобы не довести его слишком быстро, я распахнула ворот его рубашки, провела кончиками пальцев по шее и плечам, спустилась ниже.
То ли возможность делать всё что вздумается в своём темпе, не думая о нём, так меня захватывала. То ли ощущение полной безопасности, возможное только с обездвиженным и заведомо неспособным выйти из-под контроля мужчиной. Или же дело было в том, что у меня давно не было таких красавчиков, — не суть важно. Значение имело только то, что я сама начала дышать глубже и чаще, а в голове поплыл приятный мягкий туман.
Сбившийся подол начинал порядком мешать, и я сдвинула его так, чтобы Тобиас не мог ничего разглядеть в темноте, а мне было удобно стянуть белье, ненадолго, но прижаться к нему теснее, давая почувствовать, что мне происходящее нравится не меньше.
Он не задохнулся, ничего не сказал, но сжал губы плотнее, почти потянулся навстречу… Не за поцелуем же?
Я откинулась назад, отметая даже мысль о такой возможности, и приподнялась, чтобы опуститься на него сверху. Медленно, постепенно привыкая, издеваясь и над собой, и над ним.
Когда он оказался внутри полностью, прикусить губу пришлось уже мне самой, потому что это оказалось идеально. Опустив ресницы, я прислушивалась к себе и находила, что он как будто был создан для меня. Ровно так, как нужно.
Сердце отчего-то билось где-то в горле, и первое плавное движение далось мне поразительно нелегко. Слишком хотелось застыть еще ненадолго так, наслаждаясь моментом и первым ощущением заполненности, тепла и предвкушением удовольствия, которое должно было оправдать все и сразу.
Тобиас молчал. Не застонал, не сказал ни слова, даже не попытался испортить мне этот момент. Он просто продолжал смотреть очень близко, и под этим взглядом я открыла глаза тоже.