Ведь, черт его побери, он был прав. Проще и спокойнее всего было бы просто его прикончить — даже не стрелять, тихо перекрыть дыхание, пока он был в отключке. Он бы даже ничего не почувствовал, а нам не пришлось бы затаскивать его в повозку и возиться теперь с ненужным свидетелем.

И всё же мне было интересно. Люди редко меня интриговали, а Тобиас был одной сплошной загадкой.

Кроме того, — и я вынуждена была признать это, — он оказался чудо как хорош. По-настоящему красивые мужчины, не утратившие при этом своей мужественности, встречались редко. Грех — бросать такое тело бесполезным у обочины.

— Для начала — ответить на мои вопросы.

— Идёт.

Казалось, моё неуместное веселье передалось и ему.

Он вдруг улыбнулся шире, и вот эта искренняя улыбка как раз оказалась очень неприятной. Так улыбаются тем, кого собираются убить, невзирая на все достигнутые договоренности, но мне начинало казаться, что дело тут не во мне. Он просто не умел или не хотел улыбаться людям иначе.

— Почему ты так уверен, что я тебя не пристрелю?

Я почти не сомневалась, что он укажет на очевидное — у меня была масса времени и возможностей сделать это, если бы я хотела.

— Потому что я тоже тебе понравился.

Тобиас продолжал смотреть спокойно и самоуверенно, сидел так же расслабленно — как будто присутствовал на великосветском приеме, а не был пленником в глухом лесу.

— С чего ты это взял?

— Ты не сказала «нет» вчера.

— Что, если я просто не успела?

— Тогда я просто не оставил бы тебе выбора, — он дернул плечом, демонстрируя, что мы беседуем об очевидном. — Есть женщины, с которыми это лучшая стратегия. По слухам.

Учитывая только те его таланты, которые успела наблюдать, я не сомневалась в том, что он говорил серьезно.

Впрочем, нам и правда пора была переходить к делу.

— Кто ты такой?

— Просто Тобиас, — он прислонился затылком к дереву, глядя на меня теперь совершенно нечитаемо. — Я просто странствую, мадам.

Это была ещё не издёвка, но уже что-то близкое к ней, но я решила не обострять. В конце концов, окажись в подобном положении я сама, скорее откусила бы себе язык, чем рассказала правду.

Тем интереснее становилось. От кого бы или чего бы он ни бежал, это должно было оказаться увлекательным. И опасным.

— Какие неприятности могут за тобой последовать?

— Никаких. Откуда враги у безродного бывшего солдата? — он чуть склонил голову набок, подтверждая тем самым все мои догадки. — Заканчивай трепаться, Волчица. Так ведь тебя называют твои люди? Ты подловила меня дважды за один вечер, а это мало кому удавалось. В конечном итоге, мы хотим одного и того же. Ты желаешь превратить это в игру, так давай сыграем. Но на кон ты ставишь себя.