Он хмыкнул, и усмешка эта была сдержанно-злой.

— Так убей, и дело с концом. Для тебя же это не проблема.

— Я не люблю кровь.

— Это я заметил.

Он больше не пытался изображать простака, но и знакомиться поближе явно не собирался, а я не чувствовала в себе желания его за это осуждать. Напротив, все это начинало становиться даже забавно.

— А еще я не люблю загадки.

— Но ты не ответила на мой вопрос.

Он снова шевельнул плечом, всем своим видом демонстрируя, что большого дискомфорта ему эта маленькая скованность в движениях не доставляет, и я коротко ухмыльнулась в знак одобрения.

— Всего лишь оковы.

— Колдовские оковы.

— Да. Ты сможешь двигаться свободно, но только до тех пор, пока не надумаешь сбежать или причинить вред кому-то из нас.

— А если надумаю?

Я промолчала, только чуть склонила голову набок, и Тобиас тихо застонал, морщась от боли, когда его запястья сдавила способная раздробить кости сила.

— Тогда ты как минимум лишишься рук, солдат, — я ослабила давление, но оставила его обездвиженным, потому что собиралась подойти ближе. — Или не солдат. Ты чистый, у тебя дорогое оружие и кошелек с золотом. И разговариваешь ты не как солдафон. Скорее как какой-нибудь князек.

— И что с того? Ты тоже содержишь себя в порядке. Это же не отменяет того, что ты бандитка с большой дороги.

Всё взвесив и что-то для себя решив, он принял расслабленную позу и стал разглядывать меня так, словно это я сидела перед ним беспомощная и связанная, полностью в его власти, а не наоборот.

— Вчера мне показалось, что ты рыжая.

— Разве что немного.

Многочисленные колдовские эксперименты в самом деле оставили на моей внешности отпечаток — в русых от рождения волосах появилась медная рыжина, а серые глаза позеленели. Всё это делало меня очень приметной, но после вчерашнего и правда уже не имело смысла накидывать капюшон.

Тобиас хмыкнул, скользнул по мне медленным и тяжёлым взглядом с головы до ног и обратно.

Этим взглядом он как будто раздел меня, осмотрел придирчиво и одел обратно, как откладывают ценный и красивый подарок до более удобного момента, чтобы насладиться им, не торопясь. Так, как я разглядывала его кинжал.

— Итак, — убедившись, что я всё это почувствовала, Тобиас снова коротко и ядовито улыбнулся. — Мне теперь полагается называть тебя «госпожа»?

— Если хочешь получить пулю.

— Хорошо, поставим вопрос иначе, — он согнул ногу в колене, садясь удобнее. — Что мне нужно сделать, чтобы вернуть свою свободу? Ну или хотя бы часть ее.

Он выразительно пошевелил кончиками пальцев, напоминая о том, что большего себе позволить не может, и мне вдруг стало по-настоящему смешно.