— Я проверял. Чуть не сдох, но проверил.

— А ему ты об этом сказал?

— Сам разберётся, не маленький. К тому же, ему на полном серьёзе всё равно.

Я всё-таки рассмеялась, качая головой, а потом нехотя разжала пальцы.

— Пошли. Скоро начнет темнеть.

Небо за верхушками деревьев и правда начинало хмуриться, и не только от дождя.

Наблюдая, как Удо мрачнеет вместе с ним, я почти пожалела о том, что затеяла и поддержала весь этот разговор. Было интересно, но добраться до места вовремя нам было важнее.

А добраться мы не успевали.

Ночь в лесу всегда наступала раньше, и когда тени сгустились, мне снова захотелось что-нибудь пнуть.

— Значит, ночуем здесь, — первым это вслух произнёс чертов герцог, садясь прямо на землю возле обещанного мне ручья.

Я осталась стоять, внимательно оглядываясь по сторонам.

— Ты уверен, что это безопасно?

— Нет, — он пожал плечами, глядя на меня снизу вверх так знакомо и выразительно, что пнуть мне захотелось уже лично его. — Но мы и так шли весь день. Если окончательно устанем к середине ночи, да ещё и без воды, будет хуже.

— Всегда есть куда хуже, — нехотя соглашаясь, я села рядом и посмотрела на него. — Но ведь завтра все будет иначе?

Удо улыбнулся мне коротко, устало и, кажется, немного благодарно.

— Да. Завтра будет еда, нормальная кровать и воды вдоволь.

Хотела или нет, но я снова ему верила, хотя предпосылок к тому, чтобы все это оказалось правдой, не было никаких.

Пока я умывалась, чертов герцог развел огонь — низкий, тихий, синий.

— Это очень красиво, — сидя над небольшим костром, я впервые решилась поднести к нему руку так близко.

— Оно не обожжет, — Удо сидел напротив, и в отсветах этого пламени его лицо тоже казалось каким-то иным.

Я покачала головой, а потом потянулась к огню. Это был хороший способ проверить…

Он и правда не обжигал. Пропуская бело-голубое пламя между пальцами, я завороженно наблюдала за тем, как оно скользит по ладони и запястью, будто лаская.

Слов не было. Возможности вдохнуть полной грудью — тоже.

— Это…

— Не всегда. Никто кроме тебя и не пробовал.

У него был странный тон, и я подняла глаза, чтобы успеть увидеть…

Ничего. Все то же бесстрастное выражение лица.

Убрав руку, я растерла запястье, как будто могла сохранить частицу этого пламени на коже.

Тревога не отступила совсем, но стала глухой, фоновой, не мешающей отдыхать.

— Я не помню, сказала или нет тебе спасибо.

Как ни старалась, припомнить я в самом деле не могла, а ведь стоило.

— Не за что.

Судя по всему, он правда так считал, и это было…

Первые тяжелые и холодные капли дождя упали мне на нос.