Зачем телохранитель на корабле? Или на саммите, на котором будет самая суровая стража на всём архипелаге? Охранники могли понадобиться представителям Великих семей, но уж не как не сыну безымянного маркиза, титул которого напоминал воздушного змея с наполовину порванной ниточкой во время бури.
Нет, это был не телохранитель — это был охранник, который должен был приглядывать за тем, чтобы Людвиг не смел ослушаться указаний М. Х.; нависать над ним грозной тучей и воспитывать «послушание».
К сожалению, Людвиг почувствовал только горечь, когда обо всём догадался, ибо всё равно ничего не мог поделать. Несмотря на свою гордость, он прекрасно понимал, что это был шанс, который они не могли упускать несмотря ни на что.
И вот он здесь. Одетый в красный фрак с короткими рукавами и фамильным мечом на поясе стоит посреди людного порта и ожидает своего «надзирателя». Прочие дворяне один за другим поднимаются на огромное пассажирское судно — Изольду. Неподалёку открывается громадная карета господина Друда, который выходит из неё в сопровождении многолюдной свиты. Людвиг вынимает из кармана старые бронзовые часы, разглядывает своё отражение в циферблате (вытянутое бледное лицо, высокий лоб, кучерявые золотистые волосы) и цокает языком.
Интересно, как выглядит человек М. Х., с которым они должны были встретиться с минуты на минуту. Может, это был бугай в железной броне? Или смуглый раб с Восточного побережья с оголённым торсом и точёными зубами? Людвиг был уверен, что М. Х. отправит как можно более грозного человека, чтобы произвести на него впечатление и заранее посеять семена страха в его сердце. Что и говорить, последний, кажется, ещё недавно сидел в тюрьме…
— Привет!
— …
— Привееет!
Людвиг пытался «это» игнорировать.
Получалось неважно.
То и дело его взгляд обращался на высокую молодую нищенку, которая размахивала перед ним руками.
На вид ей было в районе семнадцати лет. Она была высокой, не меньше его собственного роста, хотя сам он давно уже был выше своего отца. На ней было непонятного цвета тряпьё, которое он не в силах был назвать одеждой, её карамельного цвета волосы были растрёпаны, а на светлом лице, которое, наверное, могло показаться красивым, сверкала самая яркая и глупая улыбка, которую он видел в своей жизни.
— Привет, — снова сказала девушка и положила руки на пояс.
Людвиг поморщился и смущённо посмотрел по сторонам. Если бы у него были слуги, как у других молодых дворян, он приказал бы дать ей на пропитание и немедленно прогнать, но в данный момент он был совершенно один.