За неимением выбора, Людвиг сунул руку в карман и достал серебряную монетку. Погодя он подумал о том, что это было слишком много, что ему следует поискать медную монету, но затем устыдился этой мысли и с горделивой горечью на лице вручил девушке одну двадцатую той суммы, которую предоставили ему на путешествие:
— Держи и немедленно уходи отсюда. Иначе тебя погонит стража.
— А? А! Спасибо, у меня есть, — ответила девушка с улыбкой и достала из кармана широких деревенских штанов лазурную монету.
Повисла тишина.
— Вот, — сказала Маргарита и протянула сперва её, а затем свою руку ошарашенному Людвигу:
— От мистера М. Х. Привет!
…
Обман? Издёвка? Провокация? В голове Людвига вертелось множество предположений, почему загадочный М. Х. отправил в качестве «телохранителя» простую нищенку, которая, по собственному заявлению, совсем недавно сидела в тюрьме для попрошаек (и опоздала на встречу потому, что не хотела пропустить обед), но все эти мысли ушли на второй план, когда его схватил горячий стыд.
Поднимаясь по деревянному трапу на корабль в компании этой девчонки, которая, насвистывая мелодию, тащила его чемодан, он чувствовал на себе презрительные и смеющиеся взгляды ровесников. Людвиг уже смирился с тем, что сядет на судно без прислуги, однако лучше уж так, чем с «таким» сопровождением. Несколько молодых человек, которые знали про его финансовое положение, даже спросили, не решил ли он, часом, взять в качестве свиты уличную попрошайку?
Людвиг молчал; в том числе потому, что они вполне могли быть правы. Где ещё М. Х. мог отыскать эту деревенщину?..
Когда они наконец прошли в его каюту, Людвиг немедленно приказал Маргарите проследовать в каморку для прислуги. Последняя была не против, но сперва спросила, когда обед, после чего благополучно ретировалась.
Ещё через тридцать минут раздался скрип, треск, вибрация, и пассажирское судно Изольда, на борту которого находились самые сливки высшего общества Газайна, включая вишенку на торте в лице господина Д. Друда, Патриарха одной из Двенадцати семей, вышло в море. Его путь лежал к старейшему городу Федерации на западном побережье острова Лапты, в котором должен был состояться Генеральный саммит.
Точную продолжительность путешествия сложно было назвать даже матерому моряку, ибо никогда не знаешь, когда придёт попутный ветер, но даже при самом благоприятном исходе путь обещал занять по меньшей мере две недели.
Михаил, который постепенно отдалял камеру до момента, когда корабль превратился в маленькую метку на плоском пергаменте (перед этим он настроил всё таким образом, чтобы на большом отдалении Альтария превращалась в красивую рукописную карту, ориентироваться по которой было проще, чем по физической, и которая к тому же была довольно красивой), мог рассчитывать продолжительность путешествий намного более точно.