Настроение у нее по-прежнему приподнятое, но вид немного утомленный. Мы сидим за столом почти четыре часа – уже без десяти полночь.

– Знаю, – с улыбкой ответствует Люк. – Но я не спешу получить н-наследство.

Арманда треплет его по руке и наливает ему еще бокал. Рука ее дрожит, и вино проливается на скатерть.

– Не беда, – живо говорит Арманда. – Вина полно.

Мы завершаем ужин моим шоколадным мороженым, трюфелями и кофе в крохотных чашках. Напоследок глоток кальвадоса из горячей чашечки; ощущение такое, будто во рту взорвались цветы. Анук требует свой canard – кусочек сахара, сбрызнутый ликером, и еще один – для Пантуфля. Чашки и тарелки опустошены. Огонь в жаровнях угасает. Я наблюдаю за Армандой. Держа под столом руку Люка, она все болтает и смеется, но уже не так оживлена. Глаза у нее слипаются.

– Который час? – спрашивает она спустя некоторое время.

– Почти час, – отвечает Гийом.

Старушка вздыхает.

– Что ж, мне пора в постель, – объявляет она. – Старею.

Арманда неуклюже встает и, порывшись под стулом, вытаскивает охапку подарков. Гийом не сводит с нее внимательного взгляда. Он знает. Она улыбается ему, и в этой улыбке – странная, загадочная нежность.

– Так, речей от меня не ждите, – с комической бесцеремонностью провозглашает она. – Терпеть не могу речи. Просто хочу вас поблагодарить, всех и каждого. Сегодня мне было очень хорошо. Даже и не помню, когда так веселилась. Наверное, лучше и не бывало. Почему-то бытует мнение, что старикам удовольствия ни к чему. Так вот: это неправда.

Ру, Жорж и Зезет аплодируют. Арманда глубокомысленно кивает.

– Завтра не являйтесь ко мне слишком рано, – советует она, чуть морщась. – Я, наверно, лет с двадцати столько не пила. Мне нужно выспаться. – Она предостерегающе глядит на меня, рассеянно повторяет: – Нужно выспаться.

И выбирается из-за стола.

Каро встала, чтобы ее поддержать, но Арманда властно отмахнулась.

– Не суетись, детка, – сказала она. – Никак ты без этого не можешь. Все чего-то хлопочешь, хлопочешь. – Она бросила на меня лучезарный взгляд и объявила: – Меня проводит Вианн. Остальные подождут до завтра.

Я повела ее в дом. Гости медленно расходились, все еще смеясь и болтая. Каро опиралась на руку мужа, Люк поддерживал мать с другого бока. Волосы Каро совсем растрепались, лицо смягчилось и помолодело. Открывая дверь в комнату Арманды, я услышала, что Каро говорит:

– …Фактически пообещала, что переселится в «Мимозы», – прямо камень с души…

Арманда, тоже услышав слова дочери, сонно хмыкнула.

– Места себе не находит с такой непутевой матерью, – прокомментировала она. – Уложи меня, Вианн, пока я не свалилась.