– Бесстыдница, – прошипела Жолин Дру Каро Клермон, когда они вдвоем торопливо покидали шоколадную. – Ни грамма совести. Как подумаю, что этому бедняге пришлось вытерпеть…

Жозефина стояла спиной, но я заметила, как она вся напряглась. В шоколадной в это время наступило затишье, и слова Жолин прозвучали отчетливо. Гийом поспешил закашляться, чтобы их заглушить, но я знала, что Жозефина все равно услышала.

Воцарилось неловкое молчание.

Потом заговорила Арманда.

– Что ж, девонька, – оживилась она, – считай, что добилась своего, раз те две не одобряют. Добро пожаловать в лагерь диссидентов!

Жозефина подозрительно глянула на старушку и, убедившись, что шутят не над ней, рассмеялась – непринужденно, беззаботно. Потом, сама удивившись, прикрыла рот рукой, словно хотела удостовериться, что это и впрямь ее смех. Отчего и вовсе расхохоталась, и остальные вместе с ней. Мы все еще дружно смеялись, когда звякнули колокольчики и в шоколадную тихо вошел Рейно.

– Monsieur le curé.

Еще не успев увидеть его, я заметила, как изменилась в лице Жозефина – снова тупая неприязнь, снова руки прижаты к животу.

Рейно степенно кивнул.

– Madame Мускат. – Он сделал ударение на первом слове. – Я был очень огорчен, не увидев вас в церкви сегодня утром.

Жозефина буркнула что-то маловразумительное. Рейно шагнул к прилавку, и она встала боком, будто собираясь скрыться в кухне, но потом передумала и развернулась к нему.

– Молодец, девонька, – одобрительно прокомментировала Арманда. – Пускай тебе голову не морочит. – Она вперилась взглядом в Рейно и решительно взмахнула куском торта. – Оставь эту девушку в покое, Франсис. Ей от тебя требуется разве что благословение.

Рейно ее проигнорировал.

– Послушай меня, ma fille, – важно обратился он к Жозефине. – Нам нужно поговорить. – Его взгляд в отвращении метнулся к красному саше-талисману у двери. – Не здесь.

Жозефина покачала головой.

– Прошу прощения, но я занята. И не хочу ничего слышать от вас.

Губы Рейно упрямо сжаты.

– Теперь ты нуждаешься в помощи церкви как никогда. – Холодный быстрый взгляд на меня. – Ты поддалась слабости. Позволила, чтобы тебя ввели в заблуждение. Брачный обет священ…

– Брачный обет священ? – насмешливо перебила его Арманда. – Где ты откопал эту чушь? Уж кто-кто, а ты…

– Прошу вас, мадам Вуазен… – Наконец-то в его невыразительном голосе зазвучали хоть какие-то интонации. Глаза ледяные. – Я был бы вам очень признателен, если бы…

– Разговаривай, как тебя учили родители, – вспылила Арманда. – Будто картошки в рот напихал. Тебе мать что, не объясняла? Нормальные люди так не говорят. – Она фыркнула. – Все избранного из себя строишь, а? Забыл, какие мы, в этой твоей модной школе?