— Да организаторов мы и у себя полный вагон сыщем.
— Вот-вот, — подхватил Голицын. — Наш же учёный, кстати, славянин по национальности — совсем иное. И что немаловажно, настоящей цены себе не знает. Не скажу, будто он задёшево нам обойдётся, но с каждой выплаченной ему копейки мы через пяток лет по рублю возьмём. А через десяток — и по империалу.
— Тогда… согласится ли?
Голицын таинственно улыбнулся.
— Поверьте, учёному зачастую важны не деньги, а нечто иное. К примеру, простое человеческое уважение и преклонение перед его талантом. Особенно… со стороны коронованных особ…
Меж тем передохнувшие в Первопрестольной дивизии императора выступили на север. Шли неторопливо, можно сказать, обстоятельно. А куда спешить? Столицей давно объявлена Москва, а Петроград давно и надёжно обложен авангардными частями, включая чехословацкие полки. Прочные заслоны препятствовали любым попыткам прорвать блокаду как с юга и востока, так и с севера, включая железнодорожную ветку, ведущую к Романову-на-Мурмане.
Одно плохо: вогнать клин между городом и немецкими войсками на западе нечего было и думать. Слишком плотно, слишком тесно, ни единой щёлочки. Ну и ладно. Чем больше крыс удерёт, тем лучше.
Впрочем, отсечённый от всей России город штурмовать не планировали, поскольку избежать большого кровопролития на сей раз нечего было и думать. Распущенные некогда по Москве слухи о грядущих массовых распятиях обернулись противоположной стороной. Теперь красные латышские стрелки, памятуя о крестах, ожидающих их, были настроены непримиримо.
К тому же оставалась проблема с заложниками из числа духовенства, захваченными в Москве и ныне содержащимися в Петропавловской крепости. С ними как быть? Освободить с налёта нечего и думать — твердыня.
Мало того, даже при условии, что каким-то чудом людям из Диверсионного полка Слащёва удалось бы ворваться внутрь крепости, проблем до конца это бы не решило. Предстояло добраться до арестованных, которые находились в особом, расположенном в глубине здании, так называемом Трубецком бастионе.
Дабы попасть туда, надо пройти не только через охрану у ворот крепости и пересечь двор. У вторых ворот снова расположена охрана, а за ними могучая железная дверь, выводящая к небольшой каменной лесенке. И лишь пройдя по ней можно было попасть в длинный коридор, где вдоль одной из стен располагались ряд дверей, ведущих в камеры.
А если добавить, что охрана бастиона состоит из всё тех же латышей…
Словом, шансов никаких.
Вступать в переговоры насчёт них тоже нельзя. Мало того, что большевики заломят несуразную цену за их освобождение, так вдобавок и прецедент будет создан. И как знать — случись что, впоследствии вновь кто-нибудь воспользуется оным способом, коли он уже проверен в деле и принёс положительный результат.