Но ждать целый год центральная власть не собиралась. Время для выполнения первоочередных задач устанавливалось жёсткое — не до реверансов. Уже через месяц-два должны быть результаты. Разумеется, полностью всё разрушенное и разваленное за столь короткий срок не восстановить, да и с бандами не покончить — нереально. Однако можно оценить объём сделанного. И принимать решение, не дожидаясь выборов.
Касаемо распределения новых земель в центральных губерниях европейской части России получалось и вовсе забавно. С одной стороны, государь чётко объявил: «Кто трудится на ней, тот и владелец», тем самым узаконив повсеместные самовольные захваты. Но технически, на бумаге, ничего не было оформлено из-за катастрофической нехватки землемеров, а потому среди деревенских жителей неизбежно возникали споры. Но на сей раз не с помещиком, а между соседними сёлами и деревнями — что кому отходит из барских владений.
Далее получалось двояко. Либо они шли с дрекольем друг на дружку, после чего обиженные взывали к тем же властям с просьбой их рассудить, либо, благоразумно миновав первый этап, сразу обращались к ним.
И постепенно губерния за губернией, край за краем вновь возвращались к относительно нормальной жизни. Да, жизнь эта отставала, и весьма сильно, от уровня той, довоенной, видевшейся сейчас многим райской. Однако тенденция, господа, тенденция, вот что важно.
И люди её чувствовали.
В конечном итоге империя лишилась лишь «царства Польского». Выступая на заседании Регентского совета, Виталий без околичностей заявил:
— Вынужден сообщить, что полученные в последнее время сообщения от наших представителей при Совете Антанты весьма тревожны. Страны «большой тройки» твёрдо намерены предоставить полякам самостоятельность, соединив огрызки былой Речи Посполитой в одно целое. Разумеется, к кускам, входившим в состав Австро-Венгрии и Германии, они предполагают присоединить и тот, что входил до войны в состав нашего государства.
— Так ведь мы ранее уже обсуждали оное и большинство присутствующих проголосовало за отказ, — напомнил Маниковский. — Или светлейший князь забыл?
Голицын вздохнул. Увы, он прекрасно о нём помнил. И о том, как почти все господа регенты, неожиданно для него, встали на дыбки, — тоже.
Пришлось смириться. Но на время. Притом не потраченное понапрасну. Хорошо помня, так сказать, официальную историю и сознавая, что придётся уступить, он принялся выжимать из бывших союзников различного рода преференции.
А как же иначе? За всё требуется платить. Вам, господа, нужна свобода Польши, вот и спонсируйте Россию, поскольку на территории Привисленских губерний расположена чуть ли не треть русской промышленности. Иначе что же получается? Мы строили, строили, как говорил Чебурашка, а теперь пришёл какой-то английский Абдулла и говорит польскому Махмуду: «Поджигай».