Прочие международные дела также продвигались вполне успешно. Извольский, вдохновлённый тем, что оказался нужен новому государю, со своими задачами отстаивания интересов страны справлялся на совесть, попутно исподтишка сея раздоры среди бывших союзников. Благо, спорных вопросов хватало.
Да и за саму Германию, как и обещал Голицын её премьер-министру Максу Баденскому, Извольский вступался неоднократно, настаивая на смягчении ряда особо жёстких условий, связанных с её территориальным разделом. То он предлагал оставить немцам ряд колоний в Африке и Океании, то ратовал не отнимать у них столь грубо земли в самой Европе, раздаривая тем, кто того вовсе не заслужил. К примеру, той же новоиспечённой Польше. Дескать, кинули ей Варшаву с царского стола, вот и пусть радуется. А немецкая Силезия ей ни к чему, жирно будет. Как бы заворот кишок не приключился.
Именно по инициативе Извольского Версальский договор и был заключён гораздо раньше, чем тот, что в официальной истории. Дескать, давайте официально объявим всему миру об окончании великой мясорубки, чтобы народы могли облегчённо вздохнуть, а ряд недоработанных вопросов решим по ходу конференции.
Едва же состоялось его подписание, как представитель России во Франции граф Игнатьев, бывший ответственным по военным закупкам, по повелению императора спешно занялся вывозом технической документации с военных кайзеровских заводов. Новейшие изобретения немецких инженеров и учёных, включая опытные образцы, один за другим отправлялись на восток. И зачастую — в сопровождении самих изобретателей, приглашённых для продолжения своих работ в России.
Особое внимание, как указывалось в полученной графом инструкции из Москвы, уделялось работникам оружейной и авиационной промышленности. Отказавшихся от выгодных предложений практически не имелось. Патриотизм — хорошо, но всем хотелось кушать, а сказать, будто в бывшей империи кайзера царил голод, всё равно, что ничего не сказать.
Кроме того, всем было понятно, что хотя условия договора до конца не уточнены, от жёстких ограничений в отношении армии, флота и производства вооружения Германию не спасёт никто, в том числе и заступничество русских. Ни Лондон, ни Париж от этих пунктов ни за что не отступятся. Тогда кому нужны их фирмы и они сами? А тут вполне приличные контракты, хватит и на хлеб, и даже на масло.
В числе прочих в одном из вагонов ехал в Петроград и двадцативосьмилетний Антуан Фоккер. Рядом находился пионер планеризма Фридрих Харт. Тут же сидел его помощник, совсем юный двадцатилетний Вильгельм Мессершмитт. По соседству с ними, через стенку, скучающе смотрел в окно тридцатилетний Эрнст Хейнкель. Ему, как главному конструктору, успевшему создать за годы войны более тридцати типов самолётов, предоставили отдельное купе.