И каково ему будет всё время пребывать в бегах?
К чести Алексея надо сказать, что он пусть и не сразу, но согласился с моим вариантом, уразумев, что в интересах страны так будет правильнее всего. И кара эта действительно гораздо тяжелее смертного приговора. Посему юный царь сумел задавить в себе эмоции. Да, нехотя, скрепя сердце, но взял себя в руки, уступив голосу разума.
Смею заметить, на такое способен далеко не каждый мужик.
Говорю же, оперился мой орлёнок, на крыло встал.
Но согласился не просто так, но с многозначительной оговоркой. Дескать, члены Регентского совета здесь и сейчас должны дать ему слово, что сей человек станет последним, кто так дёшево отделался. А следующего за подобное деяние будет непременно ждать плаха, пуля или верёвка. Причём вне зависимости от того, какой титул и фамилию он носит.
И столь строго на всех посмотрел, что отказаться никто и не подумал.
Меж тем пришла пора заняться окраинами империи. И в первую очередь Доном и Кубанью. После ухода оттуда практически всей Добровольческой армии казакам и впрямь пришлось несладко. Голытьбы хватало и в тех благодатных краях, причём не одних крестьян, но и малоземельных казаков. Если посчитать, то как бы не сорок процентов. А на Кубани и вовсе больше половины.
Словом, находилось из кого формировать свои отряды тому же Думенко и прочим. И уж совсем беда, если в вожаках оказывался всеми уважаемый человек вроде Миронова.
А в то время, когда красные, получалось, увеличивали свои ряды, донцам с кубанцами о пополнении нечего было и думать.
К тому же немалую роль сыграл откомандированный в распоряжение Сиверса ещё в январе Третий Курземский полк латышских стрелков. Именно он стал ядром революционной армии будущей Донской Советской республики, именно с его помощью был взят Ростов-на-Дону, а позднее и Новочеркасск. Именно в него вливались эвакуированные в своё время латыши, проживавшие ныне в этих благодатных местах.
Отчасти поспособствовало укреплению позиций Антонова-Овсеенко и Сиверса решение германского командования. В феврале кайзер, запланировавший оккупацию всей Малороссии вместе с Новороссией, проигнорировал обращение к нему руководства Донецко-Криворожской республики, объявившей в конце января о вхождении в состав Советской России на правах автономии.
Но мир с большевиками ещё не был заключён. А кроме того, криворожцы включили в свой состав всю Новороссию, включая Херсон, Мелитополь, Николаев, Одессу и прочие города. Оставить в покое такие благодатные края при наличии голодающего немецкого народа, кайзер никак не мог.