— Считаете? — озадаченно посмотрел на него явно опешивший от столь неожиданного ответа Савинков.
— Убеждён. Господин Уэллс себе все локти до самых плеч обгрызёт, глядя на то, сколь ловко вы перехватили у него мировую славу фантаста номер один. Сам-то он до такого не додумался.
— А «Машина времени»?
— Там его герой путешествует в будущее, причём ни во что не вмешиваясь. Ваш же — в прошлое, и меняет его. Тем самым вы станете уникальным и непревзойдённым террористом всех времён и народов.
— То есть?
— Ну как же. Спасая Годуновых, вы тем самым изничтожите ныне существующую династию Романовых, даже не дав ей зародиться. Представляете, всю целиком!
Савинков неуверенно пожал плечами, но затем спохватился, кто перед ним стоит, и вальяжно, словно граф холопу, бросил:
— Я подумаю.
Что касается южных окраин империи, значительного сопротивления сепаратистов там не последовало. Так называемые младобухарцы, жаждущие самостоятельности, мгновенно притихли. Сам же бухарский эмир Сейид Алим-хан, донельзя напуганный весенней агрессией со стороны Туркестанской Советской республики, с превеликой радостью согласился принять прежний статус вассала Российской империи. Более того, он охотно предоставил российскому императору из своей казны займ в размере тридцати пяти миллионов золотых рублей.
Аналогичная ситуация сложилась и у их западных соседей в Хивинском ханстве. Саид Абдулла-хан, свергнувший своего старшего брата, не имел ничего против вассалитета со стороны Российской империи. Был рад вступлению русских войск на территорию Хивы и реально правивший ханством Джунаид-хан.
Вбитый таким образом мощный клин в Туркестанскую республику (по сути Бухарское и Хивинское ханства разрезали её территорию на две части) сыграл немалую роль в дальнейшей ликвидации большевиков. Притом, почти мирной.
Главную роль в этом сыграл назначенный главой Туркестанского края генерал-лейтенант Александр Иванович Гиппиус, случайно встретившийся Голицыну в Петрограде.
Кстати отметить, в очередной раз сработал господин Случай, который, как известно, является псевдонимом господа бога. Дело в том, что генерал приходился родственником, хотя и весьма отдаленным, знаменитой поэтессе. Та и попросила государя во время очередной встречи императора с творческой интеллигенцией, принять заслуженного генерала, а ныне безвинно оклеветанного старика, коему не на что жить, ибо пенсию ему при увольнении отчего-то не начислили.
Виталий, памятуя знаменитую сталинскую фразу «Кадры решают всё», ни на миг не выпускал из головы слова Иосифа Виссарионовича. И на людей, встречающихся ему, в том числе и совершенно случайно, старался смотреть как снайпер, прицельно выискивая, кто на что более всего способен.