Надо же, ещё месяц назад и в голову не пришло, что ему придется заучивать имена муз и какая за что отвечает, а ныне…
Воистину, причуды судьбы неисповедимы.
Нет, Голицына никто не неволил. Сам устраивал такие встречи, упрямо продолжая взятый в Москве курс на популяризацию нового, ставшего чрезвычайно модным, императорского салона.
Вначале, ещё в Москве, он просто хотел таким образом отвлечь сестер юного царя от печальных воспоминаний. Да и развлечь заодно — не сидеть же им взаперти. А в аристократических салонах им, положа руку на сердце, показываться не следовало. Не то воспитание, не те манеры. Слишком скромные, застенчивые, не умеющие кокетничать, не обученные жеманству. Словом, чревато…
Следовательно, нужна замена. Кем? Не с ткачихами же им общаться. Так и возникла идея встреч с так называемой творческой интеллигенцией.
Ну а позже…
В своё время ему довелось читать, откуда поползли самые первые и весьма ядовитые сплетни о царской семье. Да от родни. И в первую очередь из аристократического салона великой княгини Марии Павловны-старшей.
Именно в нем, полушёпотом, заговорщически оглядываясь по сторонам, рассказывали то, чего вовсе не было, включая установку в кабинете императрицы прямого телефона с Берлином, по которому Александра Фёдоровна выдавала кайзеру все военные секреты России. Ну а если уж что-то и в самом деле было, как например в случае с Распутиным, то это незамедлительно умножалось на десять, если не больше.
Своей тактике Мария Павловна не изменила и теперь. Особенно когда пошли «репрессии» против всех Романовых и понизился её собственный статус. Лишившись титула великой княгини, она, можно сказать, «озверела» окончательно, трубя на всех перекрестках, что похождения некоего блудливого крестьянина в сравнении с загулами и дебошами нынешнего якобы лекаря выглядят невинными шалостями. И далее выкладывала на-гора конкретные подробности об образе жизни наглеца, дерзающего уверять всех, будто он — ни много ни мало — Серый ангел.
С фантазией у дамочки был полный порядок, поэтому кое-какие из рассказов о пьяных похождениях и сексуальных подвигах Голицына запросто претендовали на размещение в книге рекордов Гиннесса, если б таковая уже существовала.
На сплетни о себе Виталий плевать хотел. Но ведь они косвенным образом отбрасывали тень и на детей Николая Александровича. Причём косвенно лишь поначалу, ибо дамочка чем дальше, тем больше входила в раж.
Мол, ладно юный Алексей, который в рот этому проходимцу заглядывает. Оно и понятно — при его тяжкой болезни как жив-то до сих пор, сердешный? Но куда его сёстры смотрят? До недавнего времени сама Мария Павловна считала их весьма неглупыми, но, как видно, ошибалась.