Имелись опасения и иного рода. Что если сами петроградские власти предложат пойти на переговоры? Тогда как быть? Вновь занять жёсткую неуступчивую позицию, как под Москвой, или…

Оставалась надежда, что в возникшей сумятице большевики либо вовсе забудут про захваченное духовенство, либо, памятуя недавнее жесткое неуступчивое поведение Регентского совета, не станут ничего предлагать.

Но не забыли. И предложили.

Сообщение о поступившем из Петрограда предложении начать переговоры. пришло за день до выезда их поезда из Москвы. Условия прежние: в случае отказа будут казнены все заложники, включая патриарха Тихона.

Голицын вновь выступил против. На сей раз на его сторону решительно встали братья Константиновичи. Дескать, когда про наших братьев с матерью речь шла, от переговоров наотрез оказались, а тут на тебе. Чем святые отцы, спрашивается, лучше⁈

— Вы сами своим же вопросом про святых отцов и ответили, — последовала веская фраза Шавельского.

Бывший протопресвитер, а ныне местоблюститель патриаршего престола, избранный на сей пост буквально три дня назад, был настроен решительно и явно намеревался отстаивать свою точку зрения до конца.

— Я на старости лет оным отказом греха на душу не возьму, — молвила вслед за ним Мария Федоровна.

— Такое, хоть весь лоб расшиби, вовек не отмолить, — вторил ей граф Татищев.

— Мне же и говорить нечего, — хмуро произнёс Боткин. — Я, господа регенты, клятву Гиппократа давал, а потому стоял и буду стоять на том, что жизнь человеческая священна. И ежели есть хоть малейшая возможность её сохранить, то надобно ею непременно воспользоваться.

— По крайней мере следует выяснить намерения большевиков, а также насколько велика цена за освобождение патриарха и его присных, — примирительно рассудил Коковцев, как бы подводя итог вечернего обсуждения.

Прочие члены Регентского совета из числа новопринятых (князь Долгорукий и «дедушки» Романовы) хранили молчание. Однако и без того было понятно — при голосовании присоединятся к председательнице. Да и сёстры государя, судя по тому, как они виновато косились в сторону Виталия, тоже склонялись принять точку зрения своей бабушки.

Голосование было решено провести поутру, но его результат представлялся очевидным — на сей раз Голицыну не выиграть.

В той прошлой жизни Виталий накрепко усвоил одно правило: надо не просто уметь трезво анализировать возникшую ситуацию, но и по возможности попытаться повернуть возникшие обстоятельства, даже если они неблагоприятные, к себе на пользу. Хоть в чём-то.

Так произошло и здесь. Едва Голицын пришёл к выводу, что большинство Регентского совета с ним не согласится, он решил извлечь максимум пользы даже из своего поражения.