Так, так. И что же дальше с этой кéрзой? Или керзóй? Впрочем, неважно.

А дальше, по словам Покровского было следующее. Будучи патриотом, Поморцев в начале войны предложил воспользоваться его патентом бесплатно. Но не взирая на огромную выгоду для государства (и дешевле в несколько раз, и ежегодная огромная, в миллиарды квадратных аршин, экономия той же кожи), на поток керзý так и не поставили. Почему? Ответ прост: фабриканты кожаной обуви сделали всё для того, чтобы чиновники положили положительные рекомендации военно-промышленного комитета под сукно. И сколько изобретатель не обивал пороги разных правительственных учреждений, ничего у него не вышло. Так и скончался пару лет тому назад, не сумев добиться своего.

— Это я к тому, — подытожил Покровский, — что нам чужие гении не надобны. У нас самих левшей довольно. К тому ж всякому известно, сколь тревожно нынче в России. Ежели кто и изъявит согласие на переезд, непременно несусветные деньжищи заломит за беспокойство. И главное, за что? Бог весть какой он там великий. Эти иностранцы зачастую горазды только глотки драть в восхвалении своих соотечественников, а на деле разобраться — пшик один. Свои куда лучше. И под рукой, и обойдутся казне гораздо дешевле. А ведь нам, не забудьте, французам и англичанам теперь старые и новые долги возвращать. Платить-то, — он покачал головой и как-то по-стариковски поджав губы, скорбно протянул: — охо-хонюшки сколько.

— Охохонюшки, — фальшиво согласился Голицын, помня про будущие репарации, — а потому приглашать станем только истинных талантов, уже успевших проявить себя. И то выборочно. Словом, пшика не будет, обещаю. А когда война закончится, те же химики, авиаконструкторы, оружейники и прочие кудесники из Германии нам и вовсе в копейки обойдутся. Зато выгоду такую получим…

— Ой ли?

— Ей-богу! В перспективе на одних будущих патентах погасим не менее четверти российских долгов. И не за их продажу — перебьётся Европа, а лишь за право использования, — и он, склонившись к уху своего собеседника, доверительно шепнул: — Кое за кем и в Америку отправим. Фамилию я вам пока называть не буду, тайна, но поверьте, он один нам десятки миллионов в бюджет принесёт.

— Секрет Полишинеля, — улыбнулся Николай Николаевич. — Раз в Америку, значит, на Эдисона глаз положили.

— Глупости какие! — презрительно фыркнул Виталий. — Нужен он нам больно. Он-то именно из числа разрекламированных соотечественниками, а на деле, — он пренебрежительно махнул рукой, — как вы и сказали, «пшик один». Да и человек непорядочный, слова не держит. Разве организатор первоклассный.