Кстати, после взятия Петрограда Батюшину этими массовыми увольнениями тоже поинтересоваться стоит. Глядишь, ещё уйма призывников сыщется. Или висельников — в зависимости от доказательств. Впрочем, если они главных заводил-политиканов сдадут, Гучкова, Родзянко и прочих, можно к мелкой сошке и гуманность проявить. Зато верховодам никакой жалости.

Николай Николаевич меж тем деликатно кашлянул в кулак и напомнил:

— Вы сказали «думается», но не продолжили.

Виталий внимательно посмотрел на Покровского, прикидывая, стоит ли поделиться перспективными идеями. Пожалуй, ни к чему. Во-первых, не одобрит, здесь народ щепетильный, а во-вторых, может невзначай разболтать. Тогда эта публика, чего доброго, порскнет в разные щели подобно крысам — поди найди.

Не-ет, только неожиданность обеспечит успех. Она и… генерал Батюшин.

— Да нет, так я, — смущённо улыбнулся Голицын.

Покровский понимающе кивнул и, видя, что они одни, негромко осведомился у Виталия:

— А как вы полагаете, светлейший князь, куда именно Регентский совет думает истратить деньги, кои после столь существенных поправок и изменений останутся в казне?

Взгляд его изображал наивность и ангельскую простоту, но Виталий прекрасно понял подлинную суть вопроса: «А куда вы их …» Далее по тексту.

— Думаю, вы уже и сумму остатка прикинуть успели, — усмехнулся Голицын.

— В общих чертах, — скромно ответил Николай Николаевич. — По самым грубым подсчётам, вычтя предполагаемые расходы, образуется и впрямь немалая сумма, около семидесяти миллионов золотых империалов.

«Ишь ты», — покрутил головой Виталий, восхитившись, сколь быстро его собеседник успел подсчитать. Правда, неточно, да и то как сказать. Ведь Голицын на заседании не озвучил, что в Россию в скором времени привезут и залоговое золото.

Не забыл — специально умолчал. Пусть народец охотнее проголосует за отказ от обмена наштампованных Временным правительством и большевиками бумажек. Стало быть, если и дал Николай Николаевич существенную, чуть ли не вдвое, промашку, то исключительно по незнанию.

Поправлять его Голицын не стал. Рано. А про подсчитанные Покровским излишки пояснил. Мол, все они уйдут по трём направлениям, из коих первостепенным ему видится приобретение за рубежом сельхозмашин и продажа их крестьянству под низкий процент.

— Это хорошо, — оценил Покровский. — Как раз кстати и золотишко окажется, кое нам всё равно в таком количестве не потребуется.

— То есть? — нахмурился Виталий.

Покровский вздохнул и принялся пояснять азы политэкономии, втолковывая, что, дескать, за вторым этапом реформы непременно должен последовать третий — изъятие излишков денежной массы. Причина проста. Товаров-то в таком количестве в стране нет, и навряд ли скоро появятся. Следовательно, производители станут требовать три-четыре золотых империала за то, что ранее, до войны, стоило всего один. И получится, что даже невзирая на золото обуздать инфляцию не выйдет.